Спасение не-рядового М.

Память Линь Чэня не обманула: сколько жизни кому из излечившихся было отмерено и по какой именно причине каждый из них в конце концов отошел к Желтому источнику, записи умалчивали. Зато чудесный рассказ о том, как один исцелившийся с помощью зелья Бинсюй эгоист дожил до правнуков, дело запутывал окончательно.

Нельзя сказать, что Линь Чэнь не искал ответов сам. Он лично перерыл небольшую гору медицинских трактатов, включая ветхие и заплесневелые; посылал голубей с запросами к известным лекарям – разумеется, не от собственного имени; а также выкурил пару фэней первоклассных грибов рейши, за что был вознагражден дивным сном от Архива, в котором трижды обогнул пик Ланъя верхом на лазоревом драконе в компании девы Ма-гу и выслушал от нее лекцию по основам родовспоможения.

Увы, все не то.

Он пока не знал, каким словом можно было бы назвать науку о повторяющихся случаях, позволяющую без всяких гадальных костей оценить шансы того или иного исхода. Он эту науку пока не придумал, но времени у него впереди было много, так что название оставалось вопросом умозрительным.

Все равно сейчас у него был один-единственный и неповторимый пациент, составлявший его постоянное беспокойство.

Единственное точное упоминание было: «менее десяти лет». Мэй Чансу жил на этом свете с новым лицом и телом уже двенадцать. Он мучился от простуд, от худобы, от общей слабости, от болей в суставах, с ворчанием запивал пилюли целебными настоями – но жил же! Как надколотая драгоценная чашка из тонкого фарфора, соединенная со всем тщанием посредством золотого клея, держался себе и дальше.

Да еще взваливал на себя столько трудов, сколько иному здоровому не под силу.

Иногда Линь Чэнь всерьез думал, что Чансу подпитывается силой от духов с изнанки бытия. Он бы ничего не имел и против такого положения вещей, но точно знал, что души мертвых живым не помощники, будь их хоть семьдесят тысяч. А единственный подтвержденный случай, когда в те дни еще Линь Шу умудрился призвать себе на помощь создание из иного мира, остался в прошлом.

Да и не похоже, чтобы у маленького Май Лзы с небес достало бы сил все это время вытягивать вторую жизнь на своих плечах…

Линь Чэнь вообще-то считал, что это – его собственное дело. Давний спор с отцом о продлении жизни пациента как-то незаметно перерос для него в занятие настолько же обыденное и важное, как дыхание. А одну, две, или три дюжины лет – это неважно.

*2*

Вот даже странно иногда.