Спасение не-рядового М.

Но… «А ты бы сам себе понравился, сиди ты невесть где в смирительном ошейнике и под полным мониторингом физического состояния?» – спросил кто-то еще внутри его головы. Не иначе как Нейсмит проснулся: у того всегда было в наличии обостренное желание бежать и спасать. Может, затем Майлза сюда и выдернули?

– Что-то я не чувствую себя орудием, особенно главного калибра. При моих-то масштабах… – он добродушно хохотнул. «Ну же, ледяной принц, проснись хоть немного». – Но уж если я орудие, попробуй использовать меня с толком.

Мэй Чансу изящно склонил голову:

– Спасибо, брат Май. Но я не знаю, о чем и попросить. Я уже не тот юноша в поисках пути, которому ты так своевременно пришел на помощь… за что моя тебе благодарность с тех пор безмерна.

Майлз подумал, что с таким лицом обычно не благодарят, а на поминки приглашают, хотел уже пошутить – но ему хватило ума смолчать. Потому что песец плотнее вцепился зубами в собственный хвост, стягивая удавку еще на волосок.

– Все что мне нужно сейчас, – строго договорил Мэй, – это чтобы остатка невеликих сил мне все же хватило до конца. Если я соблюду уговор, все будет хорошо. Повозка уже покатилась с горы, осталось лишь направлять ее бег.

– Но хотя бы заходить к тебе в гости ты не запрещаешь? – улыбнулся Майлз обезоруживающе. – Если не помочь советом, то порадоваться успеху.

– Недостойный всегда рад обществу своего благодетеля с небес и будет безмерно горд, если его незначительные достижения порадуют старшего брата хоть на мгновение, – ответил Мэй Чансу так официально, что у Майлза зубы заныли.

Изобразив оживленное прощание, он, пятясь, резво продрался обратно через шуршащую полиэтиленом воображаемую границу между мирами и немедля заорал:

-– Линь Чэнь! Ты тут? Твоего друга то ли взяли в заложники какие-то потусторонние силы с цилинем и песцом, то ли он совсем свихнулся и собирается запускать с горы катафалк!

*8*

– Сяо Цзинъянь, твое высочество.

Особая почтительность, с которой все вокруг уже месяц обращались с наследным принцем, к молодому Яню вообще не приставала, скатываясь, точно с утки вода. Юйцзинь оставался все таким же – беспечным, нарочито капризным, знающим толк в развлечениях столицы, да настолько, что его вкус ценил даже дядя князь Цзи.