Серебряные стрелы

Тот лишь заискивающе взглянул на него с глупойулыбкой на грубо скроенном лице, и так стоял с текущей по его лбу каплей, не решаясь вытереть ничем не пахнущую субстанцию. Спрятав пузырёк в карман плаща, он изрёк: – Не знаю, что ты натворила и сколько здесь пробудешь, но если хочешь чтобы тебя оставили в покое, будешь прислуживать мне. А перед сном петь песни, если только ты не немая.

 – Я не немая, Мастер, но лучше бы вам держаться от меня подальше.

 – Ты что чумная? – тревожно спросил косоглазый, украдкой стерев пятно со лба.

 – Нет, я могущественная колдунья и скоро меня сожгут на костре, но перед смертью я прокляну каждого, кто причинит мне вред! – выкрикнула девочка, но слова её не произвели впечатления на узников клетки и они лишь рассмеялись в ответ.

 – Если ты колдунья, тогда я – королевский брадобрей, – с усмешкой ответил на это кто-то из смотревших на неё людей, а пожилая женщина с жутким бельмом на глазу проворчала: – Чем грозить нам, лучше заколдуй стражу или разрушь замок.

 – Можешь считать себя кем угодно, но без моей помощи здесь тебе не выжить. И если будешь ко мне обращаться, называй меня, сир.

 – В Добробране я заботилась о себе сама…

 – Так, то в Добробране, – вглядываясь в её лицо, перебил худощавый не старый мужчина среднего роста, в сером добротном кафтане выходя из небольшой группы что-то нашёптывавших ему людей. Его звали Арнор и был он базарным вором, пойманным с поличным.

 – Все целители проходимцы, – заметил на это косоглазый, а девочка, вспылив гневно воскликнула: – Не смей говорить о том чего не смыслишь, или…или… не доживёшь до утра.

 – Здесь я решаю, кому, когда умирать, – тут же грозно одёрнул Камден, подходя к ней и люди в клетке испуганно смолкли. – Запомни милая, в этой зловонной дыре ничего не происходит без моего согласия. Я здесь судья и исполнитель приговора. Ты точно видел её раньше?

 – Она похоже на ту девчонку. Вот только как быть со шрамом? У тебя случайно нет сестры? – спросил её базарный вор.