Серебряные стрелы

 – Эта собака – мой друг и я не оставлю его здесь, – упрямо твердила девчонка; губы её сжались в тонкую линию, став едва заметны, а глаза были полны решимости и отваги. Казалось, сейчас она бросится на чудовище и расправится с ним. Это выглядело довольно комично, и воин ответил, развязывая узел на шее Мастера Беггинса:

 – Возможно, дикарь тоже считает его другом. Поэтому давайте выясним, что думает по этому поводу сам пёс.

 – Это как? – удивилась Фейга.

 – Очень просто. Сейчас мы развяжем верёвку, и пускай он решает с кем ему оставаться, – идея девочке не понравилась, но она согласилась, ведь для неё это был похоже единственный шанс вернуть щенка.

    Освободившись, тот бросился прочь, ощущая прикованные к себе взгляды. Он стремительно пронёсся мимо возвышавшегося почти до середины колоны гиганта, развернулся и побежал обратно к хозяйке. Та присела на корточки, и пёс с разбега бросился на неё, встав на задние лапы, облизывая шершавым языком лицо. Потрепав щенка за ухом, она поднялась на ноги, и, стерев рукавом, выступившие слёзы радости пошла к дому Бальтазара, так и не дойдя до рынка.

    Щенок остановился; не оборачиваясь к колоннаде навострив уши сел на землю и вдруг развернувшись, помчался обратно.

 – Так не честно! – крикнула Фейга, бросившись за ним, но стражник остановил её:

 – Пёс сделал выбор.

    Не сдерживая слёз, девочка брела к рынку, казалось, из неё вынули душу, так больно ей стало из-за предательства Мастера Беггинса. Она уныло бродила вдоль прилавков, равнодушно покупая продукты, а потом пошла домой, пройдя через площадь, надеясь, что пёс переменит решение. Но этого не случилось и, заливаясь слезами, молодая особа отправилась восвояси.

    Бальтер открыл дверь; вид его был взволнован и он явно что-то хотел ей сказать, что-то важное, но увидев заплаканное лицо, лишь спросил тревожно: – Что случилось?

 – Мастер Беггинс предал меня, – ответила девочка, вновь захлёбываясь слезами и рассказала парню и вышедшему во двор Бальтазару о случившемся.

 – Это не все плохие новости, – проворчал старик, а юноша продолжил:

 – Сегодня в Храме закончилось разбирательство по нашим книгам, и Патриархи приказывают нам явиться завтра утром на площадь.