Серебряные стрелы

Как можно использовать его для нашего блага и не таит ли он угрозы.

 – Уверяю Вас, королева, у меня нет дара, управлять живыми существами… 

 – Похоже, мы напрасно теряем время, – с грустью в голосе перебила его собеседница, направляясь к двери. – Пока я не приму окончательного решения ты не выйдешь отсюда и останешься здесь в компании медведя, на которого, в отличие от меня, смог произвести впечатление.

 – Да постойте же! Не вижу смысла держать меня тут – я не представляю никакой опасности! Возможно, дело в том, что эти звери привыкли к людям и если друг в друге они видят соперников, то в человеке того, кто их кормит.

 – Это не объясняет главного: почему ты до сих пор жив, – упрямо заявила визави, вновь поворачиваясь к нему.

 – А Вы не думали, что эти звери добры к людям по своей природе?

 – Эти добрые звери если кого они и ненавидят действительно, то только таких как мы. Перед ареной их не кормили несколько суток, и поверь, они были очень злы. Я приказала поменять хищников, и во второй раз в цирке не было тигров или львов, которых ты видел до этого.

 – Но ведь они же могли убить меня! – удивлённо воскликнул молодой человек. Теперь он стоял у решётчатой двери, держась за прутья; находящаяся совсем рядом Элисандра ощущала запах давно немытого тела, но это мало беспокоило Матфея, являясь обычным делом в те времена.

 – Они были обязаны это сделать, но не сделали и я хочу понять, почему это произошло.

 – Ну вот, опять всё с начала! – недоумённо воскликнул парень, поднимая руки к небу. – Я же ведь уже сказал Вам, что не знаю, как это произошло.

 – Ты что-то ощущал, когда твои глаза меняли цвет?

 – Да, мне что-то говорили об этом, но нет, абсолютно нет. Я, кажется, даже потерял сознание, но совершенно не помню этого.

 – Что-то же ты почувствовал тогда: страх, желание жить.

 – Страх, – мысленно возвращаясь к недавним событиям на арене, задумчиво повторил Матфей. – Да пожалуй, я очень испугался, вначале за сестру моей знакомой, так неудачно свалившуюся с моих плеч, позже уже за себя. А потом, потом всё словно померкло перед глазами, и я вдруг увидел… себя. Да, да, – повторил он смотревшей на него Элисандре.