Кинжал Призрака

- Не важно, - как-то равнодушно бросил Антрес. – Главное выведи нас из урагана.

А затем он исчез прямо на глазах у Мартина и рулевого. Призраку было плевать на секретность, что он вынужден как alius должен был соблюдать. Ему просто хотелось побыть одному наедине со своим поражением.

Почти неделю Антрес было не видно и не слышно. Экипаж уже было решил, что странный молодой человек, вероятно, погиб в буре. Только Мартин не сомневался, у Призрака есть причины не показываться и, когда придет время, Антрес даст о себе знать.

В один день, когда «Пинта» бордо плыла на юго-восток, Мартин зашел к себе в каюту и увидел Призрака. Он сидел в капитанском кресле и казалось от скуки крутил свой кинжал.

- Здравствуй, Антрес, - сказал Мартин и неожиданно для себя понял, что он не держит на своего собеседника зла.

- Капитан, - отозвался ассасин, освобождая капитанское кресло – Извините за внезапный визит. Но я бы хотел с вами поговорить.

- Слушаю, - Пинсон подошел к своему столу. 

Антрес вытащил из внутреннего кармана свернутый в трубочку документ.

- Вы выполнили свою часть сделки, и я возвращаю вам бумагу, что вы подписали, - он сказал это с подчеркнутой отстраненностью. – За судьбу «Пинты» можете больше не беспокоиться. Спасибо вам за все.

Мартин коротко кивнул, а потом внимательно посмотрел на Антреса и спросил:

- Скорей всего вы не ответите, но все же позвольте поинтересоваться, почему вам нужно было на запад и почему вдруг это перестало иметь для вас значение?

Антрес в ответ лишь хмыкнул.

- Я, пожалуй, вернусь к своим корабельным обязанностям, - сказал Антрес прежде чем он покинул каюту капитана.

Как только «Пинта» соединилась с остальными кораблями, Антрес вернулся на «Нинью». Он мечтал, чтобы это путешествие закончилось как можно быстрее. Его раздражал энтузиазм и восторг, что испытывала команда.

Путешествие Кристобаля Колоно закончилось в порту Лиссабона. Антрес сошел с корабля, даже ни с кем не простившись. Он купил лошадь и прямиком отправился в Севилью, где его должна была ждать Витта. Призрак устал от дороги, от желания увидеть близких ему людей, от чувства собственного бессилия, от душащего его отчаяния.