Кинжал Призрака

Но в чем, другом?

Призрак сидел на палубе, на самом носу, смотрел вперед и пытался побороть это странное чувство. В голове вертелась лишь одна мысль: найти Мастера, как можно скорее найти Мастера. И тогда закончится все. И тревога, и зов, и отчаяние. Тогда все будет хорошо и спокойно. Почти также, когда рядом его Витта и преданный кинжал.

Однако тревога не проходила, наоборот, она становилась сильнее, переходила в панику, порождающую гнев. Обычно Антрес легко контролировал свои эмоции, особенно те, которые мешали ему принимать взвешанные решения.

Поэтому его так сильно злило, что сейчас он не может взять себя в руки.

Вместе с тем погода испортилась окончательно. Ветер стал настолько сильным, что Мартин Пинсон приказал убрать паруса. «Пинта» прыгала на поднявшихся волнах. Ее нос поднимался вверх, чтобы потом резко рухнуть вниз Опытные моряки советовали развернуться, не плыть в сердце шторма. Капитан рад был бы их послушать, но страх лишиться «Пинты» был по-прежнему сильнее страха за свою жизнь. Он приказал команде обвязаться веревками и молиться, а сам стал не отрываясь смотреть на Антреса.

Мартин удивлялся, почему падающие на палубу волны не причиняют никакого вреда Антресу. Казалось, он даже оставался сухим, хотя все, кто находился на палубе, уже промокли до ниток. Пинсон понял, он боится Антреса, как заяц боится волка. И бумага, что он подписал, была совершенно не при чем.

Когда в небе блеснула яркая вспышка, сопровождаемая оглушительным грохотом, и по палубе забарабанил дождь, Мартин решился действовать.

Он отвязал от своего пояса веревку и двинулся в сторону носа, намереваясь положить конец этому безумию любой ценой.

- Антрес, мы должны повернуть, - Закричал Мартин, приблизившись к Антресу – Это безумие! Нам нельзя идти дальше в бурю. Давай повернем. Как только ураган закончится, я обещаю тебе, мы продолжим путь.

Он не видел лица Призрака, но капитан был и уверен, что Антрес никак не отреагировал на его мольбу. Бунтарь продолжал неподвижно сидеть. Казалось, ничего его не волновало: ни качка, из-за которой Пинсон еле стоял на ногах, ни ветер, что пронизывал насквозь, ни усиливающийся с каждой минутой дождь.

Тем не менее, Антрес услышал Мартина. Голос капитана прорвался сквозь помутившую его разум панику и дошел до глубины сознания ассасина.

- Нет, - отозвался Антрес. – Мы должны плыть дальше. Времени очень мало.

Не сам отказ разозлил капитана, а та обреченность, с которой он был сказан. Море не терпит пораженцев и упрямцев. Оно их губит.