Острова

— О чём эта песня? — тихо спросил Хэкьвос, придвинувшийся ближе к Кайту.

— Некоторого певца пригласили на свадьбу девушки по имени Элеонора, чтобы тот сыграл несколько своих песен и поразвлёк гостей, — так же негромко отвечал джеарт. — И как только увидал её, потерял голову от любви. Эту песню написал прямо там, на свадьбе, чтобы соблазнить невесту и отбить её у жениха; вот он поёт: «с того самого мгновения, как я увидел тебя, Элеонора, моя дорогая, о тебе только думаю, когда засыпаю. О, любовь моей жизни — моя первая любовь — ты прекраснее всех женщин Лорландии».

A bhruinnilín deas óig, is tú is deise milse póig.Chúns mhairfead beo beidh gean a’m ort.Mar is deas mar a sheolfainn gamhnaí leat, a Eileanóir a rún.

S bhí bua aici go meallfadh sí na héanlaith ón gcrann.‘S ba mhílse blas a póigín ná a chuaichín roimh an lá.Bhí bua eile aici nach ndéarfad,Sí grá mi chroí ‘s mo chead-searc.

Матросы размеренно покачивались в ритм музыке, а Хэкьвос даже — похоже, сам того не замечая — склонился к Кайту и крепко прижался к его плечу.

«Прекрасная, молодая дева, твои поцелуи — сладчайшие.Пока я живу, я буду желать тебя.Ведь я бы с радостью гнал с тобой телят, Элеонора, моя дорогая.

У неё был дар, который мог сманивать птиц с деревьев,А вкус её поцелуя был слаще, чем песня кукушки перед рассветом.И был у неё иной дар, о котором я не скажу,Она — любовь моего сердца и моя первая любовь».

Прошло, казалось, не так уж и много времени, а солнце совсем скрылось за башнями и потерялось где-то в далёком море.

Залегла спокойная тишина. Все матросы улеглись — кто куда; удачнее всего устроился Шеймус, почти утонувший в громадной кровати — да и Шон, расположившийся на ней же, только с другой стороны. Остальным же и на полу было вполне удобно — тем более, что белый камень оставался на удивление тёплым и даже будто бы мягким.

— Сэр Хэкьвос, — прозвучал из перины голос лорландца, — можно вас спытать?

— М-гм, — лениво промычал маг, лежавший на полу в паре футов от него.

— А праўда, что все колдуны — безбожники?

Кайт незаметно скосил взгляд на Хэкьвоса и слегка напрягся — а тот лишь тихо рассмеялся.

— Нет, не все. Но да, среди нас много таких: когда они понимают, что магия — всего лишь наука, то разочаровываются в существовании чего-то эдакого и мистического. Потому и приходят к выводу, что Бога нет.