Острова

Капитан вполоборота немного понаблюдал за ним, а потом вздохнул ещё более устало, чем до того, и лёг рядом с Эарном.

— Oquşaz[1]? — ровно спросил тот. — Опять забыл?

Джеарт только фыркнул.

Вряд ли кто из матросов понял, разбудил ли их Акёдег на следующее утро, или же они проснулись сами. Лица у них, по крайней мере, были намного менее пожёванные, чем можно было ожидать; даже Грани после пробуждения был в довольно хорошем расположении духа, что бывало с ним очень нечасто. Эарн, как всегда, даже не ложился — может, разве что, чутко подремал пару десятков минут.

Хэкьвос почему-то избегал смотреть на Кайта — или ему только так казалось?

— Ну что, господа, — голос Акёдега на этот раз зазвучал неожиданно довольно, — завтракаем и выходим. Пока что, как видите, всё складывается благоприятно; щит мой ничем не потревожен, но на всякий случай прямо в нём я вас и поведу.

— А сколько примерно нам идти? — задрал голову Коннор.

— Не так долго, — чуть помедлив, ответил драгар. — К полудню уже точно прибудем.

— А завтракать-то чем?. — неуверенно завертел головой по сторонам Грани.

Акёдег ничего не ответил — вместо этого песок по сторонам площадки с беседкой немного осыпался и открыл взглядам моряков все их припасы, выложенные одним ровным кругом. Все бочки и тюки резво взмыли в воздух, разделились на несколько кучек и плавно опустились на каменный пол по краям беседки.

— Постарайтесь сильно не мешкать.

Упрашивать матросов — вернее, Тревора, — не пришлось.

Готовил он на завтрак то же самое, что и в предыдущий день на обед, из расчёта на то, что это сразу быстро, вкусно и сытно. К тому же, так и не поужинавший вечером до того экипаж наверняка мог бы употребить в пищу сейчас и камни — но кок уж точно не видел себя в роли известной эллинской богини.

Каша в котелке, правда, варилась неприлично долго. Даже сдержанный в пище Эарн то и дело начинал коситься на кипящее нечто внутри — и сразу же отводил взгляд куда-то в сторону. Кок-ботиец же хмуро поглядывал по сторонам и иногда резко махал половником в сторону особо близко подошедших к нему моряков — они, похоже, в его представлении казались не более чем особо надоедливыми и ретивыми мухами.

В конце концов каша всё же была доварена, а солонина — вынута из бочки. Негромкий галдёж разговоров затих уже тогда, когда матросы выстроились в ровную колонну к котлу — а Тревор внимательно смотрел, чтобы никто вдруг не полез вне очереди.