Острова

Хэкьвос редко попадался Кайту на глаза — по правде говоря, и вся остальная команда его почти не видела. Кроме Патрика, конечно: маг взялся за его обучение с почти безумным рвением и упорством. Эарн как-то раз сказал капитану, что несчастный матрос последние дни ходит с лицом привидения. Что он под этим подразумевал — Кайт решил не выяснять.

Чем ближе «Лазурь» подходила к цели, тем и так не шибко разговорчивый джеарт становился всё задумчивее. Его львиное лицо редко выряжало какие-то яркие чувства, но сейчас оно стало вовсе каменным и совершенно отчуждённым.

Он тоже редко появлялся на людях, а всё больше сидел в своей каюте — а за штурвалом стоял либо рулевой, либо Коннор. Вот и сейчас его было не видно и не слышно ещё с самого утра.

Капитан стоял, склонившись над столом и опёршись обеими руками на него, а прямо перед ним лежал всё тот же посох. Он спокойно мерцал в редких лучах солнца, скрывшегося за облаками — и на этом всё.

— Ладно, попробуем иначе, — еле слышно прошептал джеарт.

Неторопливо выпрямившись, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Затем он свёл ноги вместе очень близко, так, что они почти касались друг друга, скрестил руки на груди — и начал медленно выдыхать.

— Fodallein Goraethwi, — очень чётко произнёс Кайт, вдруг открыв глаза.

Вроде бы ничего не произошло, но капитан ощутил какое-то странное чувство — как будто далёкий, слабый отклик, идущий из глубины живота.

— Zi-i-in, — медленно и тягуче пропел он.

Все его чувства одновременно замедлились и усилились. Каждое их них словно окрасилось в свой цвет, отдельный от остальных.

И где-то среди них был и этот отзвук, ставший очень острым и ясным.

— Ага! — торжествующе, но очень тихо воскликнул джеарт. — Thálellár ты или нет, но Фодаллейна ты помнишь. А если…

Кайт снова недвижимо замер, слегка опустив веки.

— Zāraniyā, — медленно, почти по слогам, выговорил он.

Тишина. На этот раз посох не отозвался.

— Не знаешь этого имени, да?.. — пробормотал капитан. — Оно наверняка было придумано позже. Эти люди никогда не открывали своих имён посторонним…

Золотистые прожилки на дереве словно начали переливаться чуть быстрее — будто бы посох слушал, что ему говорит джеарт.

— Но ты помнишь её, верно? Ту деву из легенды, создавшую тебя?

И снова тишина, но на этот раз — слегка задумчивая, даже ностальгическая.

— Я не желаю зла твоему народу. И не хочу осквернять его память. Все мы совершаем ошибки — большие или малые. Они уже заплатили за свою установленную им цену.