Сказания не лгут

 

Атанариха и Куницу, тоже собиравшегося на охоту, не позвали, но венделл побоялся, что вдруг и о них вспомнят. Аларих, однако, утешил, сказал, что особой силой ни он, ни Венделл похвастаться перед Зубрами не могут, и потому Одоакр на стены изх не позовёт. 

Закончив со стрелами, Атанарих отправился бродить по хардусе. Увлёкся разглядыванием черепов на кольях – и сам не заметил, как забрёл за хлайвгардс, что стоял в Вейхсхейме, обсаженный елями. Раньше он туда ни разу не ходил, думал, что там ничего нет.

 

Оказывается, там–то и стояла одоакрова кузница, да ещё длинная, но явно нежилая клеть. И возле кузницы собралось всё одоакрово семейство. Шестеро сыновей и отец столпились вокруг разложенных на земле жердей и брёвен и спорили. Двоих Атанарих уже запомнил – они жили в его доме. Остальных… Нет, они не были горбаты, подобно их отцу. И даже не походили друг на друга, в отличие от Зубров. Но когда стояли рядом, становилось понятно – родня. Причём один из них, лет двадцати, не больше, покрикивал на старших братьев, и те не обижались.

«Наверно, это и есть тот самый Прехта, о котором говорили, что он примет от отца колдовской дар…» – подумал Атанарих. 

Венделла заметили, но, к его великой радости, не подозвали. 

 

Утром Атанарих сам вскочил до свету, едва услышал, что кто–то завозился. Воины ещё спали, но во дворе тюкали топором и гремели вёдрами, блеяла коза. Значит, скоро рассвет. Снова засыпать не стоило – поднялся.

На дворе было темно – небо затянуто тучами, и сыпал мелкий, холодный дождичек. Прямо как в Нарвенне в начале зимы. Рыжая расщипывала полено на растопку. 

Наскоро умылся. Ушёл на женскую половину. Подружка Алариха уже вздула огонь и грела на вертеле мясо. Увидев юношу, забурчала под нос, что всё бы им таскаться по лесам, дома не сидится. 

– У тебя длинный язык, женщина, – огрызнулся Атанарих. 

– Или решил укоротить? – начала было чернавка, но тут же осеклась.

Аларих вошёл. Наскоро расчесывая пятернёй и заплетая в косы длинные волосы, поинтересовался у Венделла, выспался ли он. 

Женщина с его появлением враз стала ласковой и услужливой, словно кошка. С показной послушливостью подала на стол. Дождавшись, пока охотники поедят, принесла два тяжёлых узла:

 – Вот, собрала. Лепешки, мясо, лучок.

– Можно подумать, Линда, ты не на уток нас провожаешь, а на войну, – хмыкнул Куница.