Сказания не лгут

А коли ты такой трус, что не осмелишься – я сам себя жизни лишу, но перед смертью, и не надейся – не то что не благословлю тебя, пустоголового, а прокляну. 

Атанарих понимающе посмотрел на юнца. Никому в голову прийти не могло, что Рекаред будет бросать слова на ветер. Мало удивительного, что Теодеберт смирился. Рицимера, который мог бы поспорить с норовистым стариком, рядом не было. И уже не будет.

– Потеря ваших сородичей – большая утрата для хардрады. – почтительно произнёс Атанарих, – Не было у нас воинов сильнее и отважнее.

– Что слава? – проворчал Рекаред, – Что толку от трупа? Сгубило это проклятое место лучших из моих сыновей и племянников. 

Атанарих про себя не согласился, но спорить со стариком не стал. Тем более, они добрались до хардусы, и многие вышли встретить деда и отца славных воинов. А тот словно и не видел почестей – шёл, белый и мрачный, к гулагардсу. 

Риха уже известили о приезде старика, и он стоял на крыльце, в красном плаще поверх повседневной одежды.

Старик немного помедлил с приветствием, потом всё же поклонился, но не заговорил, покуда рих не ответил поклоном на поклон, будто старый Зубр был равен ему честью. Витегес пригласил всех в дом. Яруна принесла холодное мясо и пиво. 

Старик почти не притронулся к угощению и сразу приступил к разговору, ради которого ехал.

– Сам видишь, рих, какой урон понёс мой род. Такая рана не скоро затянется.

Спорить было не с чем, Витегес согласно наклонил голову.

– Позволь мне хоть немногим прореху подлатать, – продолжал неспешно Рекаред.

– Я полагаю, мало чести будет мне и моему роду, и никакой удачи не станет, коли я попрошу у тебя Фритигерна из хардусы. – произнёс Рекаред с показной покорностью. – Хотя не буду отрицать – я бы мечтал о том, чтобы Фритигерн трудился в моём хейме, а не рисковал головой в твоей хардусе. Но он клялся тебе. Боги глухи к молитвам нарушивших клятвы. Пусть он остаётся воином.

Атанарих перевёл дыхание. Рих молчал, выжидая. Догадался, что старик будет просить освободить его род от обязательства давать мужей в хардусу. 

Теодеберт вовсе извёлся, извертелся, моляще поглядывая на риха. 

И верно, Рекаред заговорил именно об этом. Атанарих впился взглядом в приветливо–сострадательное лицо Витегеса и, сам не зная почему, понял – откажет. Может не впрямую откажет, но не согласится. Витегес дал старику высказать всё.