Сказания не лгут

Младенцу день ото дня становилось всё хуже, и мать, казалось, уже потеряла надежду. Но продолжала поить бесполезными отварами и настоями. Гуннель, жалея, предложила ей переделать дитя – она отказалась. Стоило ли дивиться, что в хардусе не осталось женщины, которая не злилась бы на Грид? 

В день, когда мужи вернулись из гимана, Гуннель встретила Сара Зубра у саней, отвела в сторону и что–то сказала. Тот было отмахнулся, но гюда нахмурилась, и тот, бросив возы и мешки, которые надлежало разгрузить, пошёл в Вейхсхейм.

Отыскал Грид, попросил показать ребёнка, и с удивлением смотрел на синелицее пищащее существо, копошащее опухшими лапками. Брезгливо поторогал пальцем его раздутый живот.

Грид молчала, глядя тяжёлым взглядом на Зубра. Сар помедлил некоторое время, а потом взял дитя на руки, подержал с миг и поспешно отдал матери, вздохнув:

– Что ж ты его мучаешь? Переделала бы что ли, коль он тебе так дорог! 

Грид оскалилась, словно хорёк, и взвилась:

– На верную смерть отправляешь! 

От резкого голоса матери младенец покрылся испариной, но сил запищать громче у него уже не было, заскулил, часто поводя костлявой грудкой.

Сар пожал плечами: неужто не видно, что умрёт? Взял женшину за голову, равернул её так, чтобы она смотрела прямо на мертвенное личико младенца, и несколько раз ткнул её, будто несмышлёного щенка воспитывал. Потом развернулся и ушёл. 

И всё–таки признал, что этот полудохлый малец был его сыном, а не подброшенным альисами в тёмные ночи Винтрусбрекки.

И сказал своё мужское слово на счёт судьбы младенца. Мало бы кто одобрил Грид, если бы она и после этого продолжала упрямиться. Только она посидела недолго над сыном, потом поднялась, нашла Гуннель и сказала едва слышно:

– Переделывай. 

Гуннель только выдохнула облегчённо, и ответила:

– Коли согласна, то завтра вечером...

Грид посмотрела на неё исподлобья, испугавшись собственного решения, кивнула, а потом всё же спросила: 

– Многих ли ты переделывала, Гуннель?

– Пятерых, – невозмутимо ответила старуха, – Лив, как видишь, живёт.

 

И хотя гюда не сказала прямо, что из пятерых четверо отправились к Холле, надо было быть совсем без ума, чтобы не понять правды. И Грид поняла, вздохнула:

– Куннанам виднее.

– Я не пойду! – тотчас вскочила Линда, – Можешь меня проклясть, не пойду. Прошлый раз чуть сама к Холле не отправилась от жара! 

Грид брезгливо поморщилась и оглянулась на Берту.