Сказания не лгут

Атанарих бросил короткий взгляд на Аутари, тот едва заметно опустил ресницы: верно, мол. 

– А загонщиков возглавит Рандвер. 

Тот довольно зарделся. Зато Тейя Бобёр заспорил: 

– Отчего же Волчонку такая честь? Разве не я старший в его доме?

Атанариха будто в грудь ударили, и в животе неприятно вниз скользнуло – проклятый страх! Но развернулся и ответил как можно более твёрдо:

– Давно ли в хардусе воины спорят со старшими?

Тейя осёкся на миг, и этого хватило, чтобы Атанарих продолжил:

– Что же, раз ты желаешь стать старшим, будешь.

Тейя побагровел от гнева, уставился в глаза Атанариху. Словно мечи скрестили! Спустя несколько мгновений Бобёр совладал с собой и опустил голову, сказал примирительно: 

– Что же, пусть Кёмпе вам пошлёт добычу в тот же день, как вы выйдете из хардусы.

Но Атанариху показалось, что они смотрели друг на друга целую вечность.

– А кого назначишь на стенах стоять? – робко спросил кто–то в толпе.

Венделл стянул шлем – голову тут же обдало холодом, пропотевший насквозь подшлемник не спасал.

Никому не хотелось оставаться в хардусе. Мало того, что вместо охоты приходилось мёрзнуть на стенах, никто не мог быть уверенным, что Кёмпе даст добычу в тот же день. И тогда шестерым несчастным придётся всё время охоты нести свой дозор. 

Неудача выпала Хлодульву Туру, Тагавару Соколу, Вальдило Сычу, Фаствину Косуле и Нанберу Росомахе.

– Зато вы сегодня будете грызть репу, а нам поститься не надо, – пошутил Нанбер, но видно было – расстроен. Мелкий, как горчак*, Ботерих Рысь предложил жребий кинуть и на загонщиков. Все смеялись – парню точно никогда не бывать в засаде, разве что один надумает охотиться. 

Решили с загонщиками просто: выстроили всех от самого рослого к самому мелкому, первую дюжину назначили в засады, остальных – в загонщики. Больше в этот день ни о чём не думали: готовили сети, проверяли крепость древок на тяжёлых копьях, вострили дротики и наконечники длинных стрел.

Мужам – удача, жёнам – устои. 

Атанарих уже извёлся, гадая и ожидая, когда пошлёт Кёмпе своим людям Винтруссуайна, Зимнего вепря. Бывали годы, когда и не посылал, и это предрекало мало хорошего. Но что бы ни пророчила немилость Кёмпе, и не такие беды сносили фрейсы.