Тетраксис мира Посейдона. Книга вторая. Диктатор

Не выдержав обоих взглядов и, одновременно с этим, следуя примеру судей, юноша тоже преклоняет колени перед очами божественной четы.

— Человек, рожденный наследником архонта! Наследник архонта, по воле Посейдона ставший Царем! Царь, провозглашенный народами Атлантиды и Пелагсикона Диктатором Армии и Флота. Диктатор, пожелавший вновь стать простым человеком, — не без восхищения в голосе, произносит Аид, прежде чем сурово сдвинуть брови и грозно спросить Нерея.— Что тебе нужно?

— Я, о божественный Аид, пришел на суд! – только и хватает сил у Нерея на то, чтобы жалобно пролепетать.

— На суд? – недоверчиво переспрашивает Персефона, степенно поднимаясь со своего трона и подходя к божественным весам. – Не слишком ли рано, Царь?

С этими словами божественная Персефона берет из рук судей сердце Нерея и кладет его на одну из чаш весов. На другую же, она осторожно помещает Перо — символ Маат — Богини божественной истины и человеческой правды.

— Ты знаешь наш закон, не так ли, Царь-Диктатор? – вкрадчиво произносит она, все еще не отпуская своей руки от чаши с пером. — Но все же, я тебе его напомню. Если ты вел грешную жизнь, твое сердце перевесит перо. В этом случае мой муж немедленно вынесет тебе обвинение, после которого наши слуги — Минос и с Радамантом сразу же отдадут твою душу на растерзание Эмпусе. И это будет для твоего и "Ка", и "Ба" — их окончательная смерть… Если же твое сердце не перевесит Перо Маат, мы разрешим тебе присоединиться к нам, Богам, и твоим предкам на Олимпе либо отправиться на "блаженные поля Иалу" в Царстве Запада и самостоятельно наслаждаться там мирным земледельческим трудом, либо руководить работой твоих ушебти – "ответчиков", фигурки которых твои жрецы должны были положить в твою гробницу и сопроводить их магическими формулами, чтобы они ожили в нашем загробном мире.

— Все верно, — покорно кивает Нерей, не сводя глаз с божественных весов и, главное, той их чаши, где располагалось его сердце.

— Тогда, приступим к психостасии[11], Царь-Диктатор! – торжественно провозглашает Персефона и с этими словами, наконец, выпускает из своих пальцев ту чашу весов, на которой покоилось Перо Маат.

Божественные весы чуть заметно вздрагивают, но ни одна из чаш не движется ни вверх, ни вниз.

Нерей мертвенно бледнеет.