Тетраксис мира Посейдона. Книга вторая. Диктатор

«Безславные завоеватели-ублютки»* … Или беспомощно-трагичное Падение Ладограда

Ночь медленной, но уверенной поступью приближалась к Часу Тельца[1].

В то время, как зажатый сразу между трех ущелий город фобов мирно и беспечно спал.

А что еще ему оставалось делать?

Ведь за всю его, многовековую историю, он не знал ни войн, ни вражеских осад. И по его в беспорядке разбросанным улочкам, тупикам и проулкам вообще никогда не ступала нога чужеземца. Не говоря уже про его шпионов и солдат.

А посему, столица Варваров, которую сами фобы называли не иначе чем Ладоградом, то есть "городом — хорошим во всех отношениях", оказалась для атлантов легкой добычей, и Легионерам Диктатора понадобилось всего каких-то полчаса, чтоб вынырнуть из сумрака ночи и черным бисером теней рассыпаться по Ладограду.

Затем раздался многократно повторенный эхом свист, и воины Посейдона приступили к делу.

Они врывались в жалкие лачуги фобов молча, не спеша, и без особых церемоний пускали в ход свое оружие – копья и мечи.

Мужчин и стариков атланты убивали сразу.

Женщин и детей – вначале оглушали. А затем вязали, как снопы.

К утру все было кончено.

Ладоград бесстыдно пал.

Но … ни Верховный Жрец, ни сам Диктатор пока не торопились предавать его огню.

— Ну что? Как всегда, дадим армии три дня на разграбление города и сладострастную потеху, мой Диктатор? И только после этого сравняем здесь все и вся с землей?– на всякий случай уточнил Верховный Жрец.

Он стоял по правую руку от Диктатора. На самой вершине отвесной скалы, что зловещей тенью покрывала так уже никогда и не проснувшийся варварский город.

И в том, что они оба наблюдали его "падение" лишь со стороны, не было ничего странного.

Так как, один из законов Посейдона строго-настрого запрещал Царям, равно как и жрецам, вступать в "чужие" поселения.

Само собой, закон был несколько странен, но, вместе с тем, справедлив.

По той, простой, причине, что для истых потомков Евенора в принципе не существовало никакой иной культуры, кроме их собственной — исконно атлантской и пожалованной им самим Владыкой Морей.

А значит, негоже было Царям Атлантиды осквернять себя тем, чтобы самолично прикасаться к чужеродным постройкам и заведомо обреченным на уничтожение вещам.

— Не вижу оснований для того, чтоб нарушать обычай, – наконец, процедил сквозь крепко сжатые зубы Диктатор, судорожно кутаясь в роскошный леопардовый плащ и беспрестанно чихая от навалившейся на него хвори-простуды.