Злоключения славного Аджо

— Мне не нужны ни женщины, ни слуги. — Негромко приказал Буру. — И рабов моих посели с той же заботой, что и господина, в отдельных покоях. Ты же мне нужен. Сейчас.

Фарадж низко поклонился. Мы увидели Ифе — одетая в шелковое платьице, открывающее девичьи тонкие бедра, она вспорхнула по ступенькам следом за нами, держа в руках шкатулку с перцем.

— Дочь, покажи гостям их покои и размести. — Приказал ей Фарадж, повинуясь требовательному взгляду Буру.

Они зашли внутрь и плотно закрыли дверь. Мы с Зарбенгу тревожно переглянулись, стараясь не замечать ничем не прикрытого вожделения Ннамбди, не сводящего взгляда с Ифе.

***

Вечером, когда Фараджа и след простыл, а мы, борясь с искушением, отпустили Ифе восвояси — дабы не обижать гостеприимного хозяина — поев, двинулись к господину. Встав у закрытой двери мы переглянулись.

Ожидаю, что господин кушает. Не удивился бы, если бы Буру писал письмо сыновьям. Сохранил бы самообладание, увидев внутри нагую Ифе, услаждающую первенца Клалва. Но...

Склонившись в поклоне, он заканчивал вечернюю молитву. Зрелище настолько неожиданное, что я замешкался и начал было закрывать дверь, но поймал взгляд Буру. Он медленно встал и движением руки пригласил меня войти.

Когда мы зашли, сели на ковер близ камина, поджав колени. Буру же — в нескольких метрах перед нами, свободно и ухмыляясь. Молчим.

— Ифе вот уже два года не может забеременеть. — Неожиданно сказал он. — Ее отец ищет парней с хорошими мозгами и сильными мышцами, ожидая получить достойное... Или хотя бы крепкое потомство. Но, как видите, сам Равва против него.

Мы с Зарбенгу улыбнулись, расслабившись, глядя на удивленное лицо Ннамбди.

— Фарадж передал мне письма сыновей. Лунные братья разорили не только Белое Гнездо. Восемнадцать деревень и Тастала стали их жертвами, последняя даже сменила подданичество и теперь принадлежит Врагу. Караван же Патриарха встал в Кважьем Копыте, запертый дождями.

Мы молчим. Буру смотрит в языки пламени.

— У меня много вассалов.