Злоключения славного Аджо

Эбеле пропала и мой козырь растворился в небытие - я встретил не круглоголового юнца, а заряженного враждебной силой богатыря. Повелитель Рабов Раввы оказался гораздо умнее и опаснее, чем я мог предполагать. Безуспешные поиски возлюбленной То дали плоды - вместо шантажа полезнее оказалось держать Святейшего в неведение. Дубаку нашел и пытал тех, кто видел Сепу с пленницей и доложил, что пути похитителя теряются на Чердаке. Святейший безутешен и безумен - паства напугана, растеряна и потеряна. И тут на пьедестал встаю я.

— Я знаю твою природу с пеленок и до Башни. — Однажды, спьяну, прорычал мне Дубаку. — Ты шел дорожкой разбойника, труса и вора. Знаю, жизнь тебя перевоспитала, но гниль в была в тебе. Всю ль ты ее сжег?.. 

 Абиг - добрый дедушка, что в день моей первой встречи со Святейшем То спал - ни разу не был со мной откровенен. Воспевая его ум и разжигая в нем тщеславие, я добился лучшего успеха - высокомерия. Я - бывший разбойник, солдат. Я - выскочка-селюк. Я умею сражаться - и только.

 Спустя время меня приняли и даже дали отряд. Я научил Рабов Раввы строю, стрельбе по указу, почитанию команд. Равенство и братство - друзья пастыря, но не командира. Мой десяток стал лучшим, молниеносным и опасным. Им было не сравниться со стражниками, но на мрачных улицах Чердака ярость впервые пошла рука об руку со слаженностью.

 Поэтому мы выбили долги из Тафари.

 Позже мы опустошили воз сборщика налогов Клалва.

 Наконец, нам удалось принести Святейшему То головы двух стражников.

 Тогда мне дали наказ найти Эбеле - и с этим, увы, даже мы справиться не смогли.

***

 Поле перед Башней неровно. Нестройные ряды людей с самодельными копьями во всевозможных подобиях доспехов выстроились передо мной. Невольно бросив взгляд на серую крышу вдалеке, к которой, как я знал, ведет ход в канализацию, я вновь посмотрел на толпу. 

 Полторы тысячи человек. Стражников в Кважьем Копыте чуть больше сотни. Пусть они прекрасно вооружены, обучены и родовиты, но против них пойдет целая армия.

— Рабы. — Обратился я к присутствующим. — Я - не один из вас. Святой Путь чужд для меня и я не вижу в Святейшем То пастыря своего. Он не спасал мне жизнь, не вытаскивал со дна и не защищал перед стражей. Нет, я пришел к нему сам, добровольно, ибо наслышался небылиц, но увидел - все слухи правдивы. Защитник слабых и угнетенных, спаситель простого люда и освободитель - таким я увидел его.