Злоключения славного Аджо

Как ты, быть может, догадался, он трудился на посту стражника - в титуле десятника, пока назначенный Буру сотник его не изгнал. Под началом Чакайда были младшие сыны вассалов Клалва - достаточно близкие и верные, дабы, обласканных, держать подле себя, но не настолько родовитые, чтобы быть еще ближе. Чакайд - вздорный малый, участник многих схваток, справедливых и бесчестных, но выходящий из каждой победителем. Достойный боец, ненавидимый собственным родом за презрение к традициям. Его способность видеть честь за пределом символов и клятв - то, что я в нем разглядел и то, что привело его к Рабам Раввы.

 Он сторожил Саггота и видел предостаточно. Низложенного хозяина все еще любили и почитали - на поклон приходили кузены и дети, жены и наложницы, слуги и вассалы. Миловалась с ним даже племянница - моя возлюбленная Бэл. Дни в ожидании суда летели для него легко - Сагготу не чужд аппетит до еды, пульке и женщин. Но особое удовольствие доставил ему визит Бэл - они долго болтали о чем-то за закрытыми дверями и Чакайд услышал достаточно, чтобы нарисовать полную картину и доложить о том мне - то, о чем промолчала даже моя возлюбленная.

 Куруса Фарусид прибудет в Кважье Копыто через два месяца. С гвардией.

***

 Дубаку - чернь, рожденная на Чердаке задолго до того, как наш общий дом получил свое название. Не смотри на смердящие верблюжьи доспехи - они не раз защищали старикана на улицах. Он годами служил в страже, храня порядок, и добился расположения к себе семьи Хан.

 Дубаку воспитывал поколение Рабов Раввы, превращая толпу бесхребетных уличных воришек в армию, каждый солдат которой способен себя защитить. Его усилиями мы живем в достатке, ибо теперь священная подать стекается не в загребущие лапы Мунаша, а в казну Святого Пути.

 Дубаку многое донес мне - его соглядатаи достали сведения из разных источников. Уши старикана есть и в Белом Гнезде, и в Желтоцветье, и в Чаше-на-Роднике, и, конечно же, в Кважьем Копыте. Он рассказал о Ннамбди, о Зарбенгу, об Олэйинке и… Готто.

 Буру вновь призвал к себе Олэйинку, сделав своей приближенной телохранительницей. Ннамбди ныне десятник, а Зарбенгу - сотник стражи.