Эолова флейта, или Душенька и Курчавый

Одна, чернокудрая, имела на голове польскую конфедератку – красную с золотым отливом. Вторая была простоволоса; наш герой заметил, что она шатенка. Но тоже тёмная, и похожа на Анну...

   Навстречу девушкам из села вышел кто-то, кого признать – издалека ли, изблизи – было весьма трудно; эдакая туша в три обхвата, здоровенный кусок мяса, прыгающий на своих культяпках, словно недорезанный петух. Раскрывая толстый клюв, существо хрипло орало. Девушки не пугались, наоборот – хохотали во всё горло, гладили мерзкую тварь по голой розовой шее, давали щипать себя за лодыжки.

   «Чёрт возьми. Да ведь это ж тот самый и есть... Коршун-убийца!»

   Видение тут же исчезло. Саша лежал в кровати, долго смотрел в потолок и не мог понять: он правда видел своего неуловимого врага, или же просто перепил, оттого и дрянь всякая в голову лезет?

   Потом пришла Натали («Я почувствовала, что тебе плохо. И не надо, Сашхен, меня гнать!.. Сама знаю – неправа. А вот… не могла иначе»).

   Ночью жена сказала:

   – Помнишь месье Дантеса?

   Он помнил.

   – Так до сих пор и не угомонился, мерзавец. Грозит, что будет сатисфакции требовать.

   – По какому поводу?

   – Сам знаешь, по какому. Он же меня лю…

   – Он тебя не «лю», – задумчиво сказал Александр. – Он просто имел на тебя виды.

   – Ему кто-то помогает, – хмуро заметила Натали. – Я пока не знаю, кто… но этот кто-то все силы прикладывает, чтобы дуэль состоялась. Уже и в салонах о том твердят; уже императрица осведомлялась – когда, мол… Только ты, бедняк, не знаешь, что тебе же самому готовят. Потому что пьёшь по-чёрному, а к людям, кои тебя окружают, безразличен.

   – Ладно, ладно, – вздохнул Курчавый.

   – Са-а-ашка, – Натали крепилась, крепилась, но не выдержала и заревела. – Если у вас до дуэли дойдёт… я не знаю, что сделаю! На любое безумство пойду, лишь бы от тебя эту страсть отвратить!

   – Ну-ну, милая, – он чмокнул её в щёчку, погладил вихры на виске. – Успокойся. Где наша не про…

   – Я… я, par bleu, жизни своей не пожалею.