Княжич Олекса. Сказ первый.

Миланья поставила ведро с водой у изголовья, смочила тряпку и стала осторожно протирать лицо несчастной. Потом положила ладони на её грудь; с губ знахарки стали слетать отрывистые слова на языке горного народа, к которому она принадлежала. Тело больной изогнулось, затряслось – порча противилась Миланье, цеплялась за девку, но заклятие знахарки было сильнее. Хорошо, что бабка научила завистливую девку только такому проклятию: ведь есть такие Черные Слова, которые ни смыть, ни сговорить нельзя – как сказаны, так свое заберут! Когда ритуал закончился, порченная девка, свесившись с ложа, застонала громко.

Из её рта полилась чёрная густая жижа, попадая прямо в ведро. Когда рвота прекратилась, Миланья уложила её обратно.        

- Хозяйка! Возьми ведро и убери подальше – чтоб никто не смог добраться, - велела она Настасье. – Не вздумай выплеснуть куда! Пусть стоит день, а назавтра поглядишь в воду – если чистая будет, то выплесни, но если чернь останется – жди до тех пор, пока не пропадет совсем.

Поняла?

- Да-да! Поняла… - закивала в ответ купчиха. Помедлив, она спросила: - А Нюрка-то… как?

- Оклемается. Не сразу, конечно. Ты вели ей, чтоб поумней была. А как в гостях или на гуляниях есть и пить чего будет – пусть под пятку медь кладёт, это убережет её.

Купчиха всё кивала в ответ, еще не веря в свершившееся счастье. Когда Миланья поднялась с ложа больной, то она дрожащей рукой протянула ей серебряную гривну.

- Мне гривен не надо, - отказалась Миланья, омывая руки в ковше.

– Кун у тебя я не возьму. Хотя с таких богатеев и стоило бы. Но нет – не стану. Дай эти гривны лучше тем, кто от голода в твоем краю помирает. Уж больно многих зависть и злость разбирают при взгляде на ваше благополучие!

Сказав это, она покинула купеческий дом.

6.   У  РЕЧНОГО  БРЕГА    

Водовик ждал княжича Ростислава у полуночного побережья Волаги, в душистом сосновом бору.

- Соглядатаи сказали мне, что здесь пройдёт его отряд! От Торжка по Волаге они поднимутся, там на Днепрь хотят выйти, а от него уж на Десну и до Чернигова… - поговаривал боярин. – Ну, ждать я не буду, перехвачу я Ростислава здесь, у переправы. Другого пути у них нет!

С места засады были хорошо виден торговый путь, протянувшийся вдоль пологого речного берега. От главного торгового пути отходила узкая ухабистая дорога, ведущая к речной переправе.