Княжич Олекса. Сказ первый.

Знал Ярослав, что за бескостным языком и хитрыми ужимками скрывается у Мусуда на редкость преданное сердце, крепкая воинская хватка и светлая голова. А про монастырь татарин прав – как ни крути, Ярослав и сам мыслил потрясти монахов за мощну. Хлестнув своего коня, он двинулся вперед.

На монастырском дворе стояла суматоха.  

Княжьи дружинники расположились в монастырском дворе, обороненном крепкими стенами и рвом, и развели там костры, чтобы приготовить брашно. Ратники, не стесняясь, громко говорили и, толкаясь, подтрунивали друг над другом; кто-то из них, наиболее сноровистый, увёл из кладовой кувшин с крепчайшей медовухой и веселья тотчас прибавилось.

В самом монастыре слышались отчаянные вопли: то кричал настоятель богоугодного места, видя, как дружинники по приказу князя Ярослава выносят в большую светёлку из кладовых сундуки, полные узорочья – оружия, платья, связок с полотном, собольих и лисьих шкур, а так же самоцветов – серёг, бус и браслетов. Разглядывая эти сокровища, Ярослав одобрительно щелкал языком.

- Что же это! – выл настоятель, удерживаемый одним из подданных князя, вздымая руки к небу. – Дом божий на поток достался! Ничто не свято!

- Не вой, как собака! – резко проговорил Ярослав, удобно устроившись на кресле, также вызволенном на свет из кладовых. – Разве это божье добро? Бог елеем да молитвами сыт! А вот купцы, что кладовые твои богатствами набили, не одним святым духом сыты. Коли так, князя и верную его дружину уважить надо, одарить душевно… А ты попрекнуть меня вздумал?

- Что ты, князь пресветлый!.

.. – испуганно залепетал настоятель, укусив себя за язык.

- Глянь на себя, раб божий! Жирный гусь ты, а не человек, - продолжал князь. – Сколько сала можно вытравить из твоего брюха, а? А что до узорочья – уйми тугу, еще себе нагребешь, ведь ваше святое племя похуже ушкуйников будет.

По знаку князя дружинник вытолкал настоятеля прочь из светёлки.

Те временем княжата под присмотром Данилы Заточника – книжника, пригретого Ярославам и поставленного над Александром и Фёдором для того, чтобы обучить их грамоте и прочим ученым премудростям, - заканчивали с едой в другом конце монастыря.

Данила - тот самый косматый старик, что ехал на телеге - должен был проследить, чтобы княжата улеглись спать: в соседней келье уже были готовы  для них мягкие лежанки. Фёдор то и дело ныл, жалуясь Заточнику на боль в спине и ногах. Не зная как себя унять, он начал скатывать шарики из лепешек и гонять их по столу.