Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Всё это пустая суета! Важна лишь музыка. В ней истинная жизнь, радость и страдание. 

 Прозвучал последний аккорд, Генрих поклонился притихшей публике и сразу отправился домой. В его душе поселился червь сомнения. Доволен ли он собой и собственной судьбой? Безусловно, да! Лучезарный сделал недоразвитого юношу одним из самых известных музыкантов современности, дал ему титул, власть и любовь красивых женщин. Почему тогда он, барон фон Штейнберг, не чувствует себя счастливым?

 Не доехав до фамильного особняка, Генрих отказался от кабриолета и отправился бродить по улицам города.

– Опять, дружище, хандришь! – раздалось у Генриха за спиной. Музыкант узнал голос тёмного покровителя, но не стал торопиться с ответом. Музыкант стоял в прежней позе и равнодушно смотрел на дома, где кое-где ещё горел свет. 

– Что тебя заботит? – спросил Люцифер. – Концерт получился великолепный.

– Не знаю! – честно признался музыкант. 

– Тебе следует развеяться и повеселиться! – улыбнулся Лучезарный и по-приятельски положил руку Генриху на плечо. – Поверь, скука пройдёт сама собой! 

– Надеюсь! – сдержанно ответил Генрих. 

– Тебя скоро ждут сюрпризы, – хмыкнул Лучезарный.

Музыкант уловил в улыбке Князя Тьмы скрытую насмешку. 

– Жаль, что ты не смотрел в зал во время концерта. Публика показала себя во всей красе.

Генрих поморщился. Люцифер погрозил музыканту пальцем и пропал. Барон вздохнул и побрёл домой.

Глава 19

 Генрих обедал в клубе, когда к нему подсел Себастьян Кирксен. Приятель рассеянно поздоровался, заказал говяжью вырезку и хмуро уставился в тарелку. Барону не понравилась мрачная физиономия обычно внешне беззаботного дипломата. 

– Что случилось? Кто-то сказал, что вышивка на твоём жилете устарела? – пошутил Генрих. 

– Хуже! Меня обвиняют в финансовых махинациях! 

– Ты о чём? – насторожился фон Штейнберг.

– Вчера банк выставил дяде претензии о манипулировании несуществующими активами. 

– Поясни. 

Себастьян пристально посмотрел в лицо фон Штейнбергу и медленно, выделяя каждое слово, проговорил: – Лондонские банки не получали денег от здешних партнёров. Большие суммы существуют только на бумаге! Твоё имя, Генри, тоже засветилось. 

– Неужели?! – с притворной искренностью возмутился барон.