Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

После полуночи лицо больного побагровело, и страдальца стошнило желчью. Пожилой доктор, пользовавший барона последний год, пустил ему кровь, дабы снизить кровяное давление, и впрыснул для облегчения дыхания пациенту камфору. Кожа на лице старика побледнела, он задышал ровнее.

 К утру барону сделалось легче, его милость пришёл в себя. Умирающий обвёл презрительным, насмешливым взглядом присутствующих в комнате: доктора, служанку, старика лакея с мокрыми полотенцами в руках и плачущую жену в полумраке дальнего угла спальни.

 Дверь отворилась, вошёл приглашённый её милостью священник и решительно направился к барону, дабы выслушать его последние слова и облегчить страдания грешной души перед переходом в иной мир.

 Священник выглядел очень юным, по-видимому, он принял сан совсем недавно и готов был нести божье слово пастве с искренним энтузиазмом и нерастраченной энергией молодости. Священник подошёл к его светлости и произнёс несколько слов утешения.

 Священник кротко вздохнул и попросил оставить его с больным наедине. Все вышли. Несколько минут из комнаты доносилась негромкая речь пастыря, читающего молитву. Неожиданно раздался нечленораздельный вопль барона, и красный от возмущения священник выскочил из спальни. Не желая ничего объяснять, он поспешно направился к выходу, громко вопрошая Господа нашего простить заблудшую душу Фредерика фон Штейнберга.

 Доктор, баронесса и слуги бросились в комнату. Умирающий лежал на краю кровати, вся левая половина его тела оказалась парализованной, а правой рукой старик сотворил неприличный жест, адресованный оскорблённому священнику. 

– У-умирать! Ха! Я жи-ив! – промычал барон, с ненавистью уставившись на дверь. – Са-ам пшёл в ад! – перекосившимся ртом старик невнятно прокричал грязное ругательство и потребовал стакан шнапса.

Баронесса попыталась успокоить разбушевавшегося супруга, но тот сердито засопел и попытался отвернуться к стене. Вышколенный слуга побежал за шнапсом, а служанка по просьбе её милости за Генрихом. Доктор философски вздохнул и уселся в кресло подле постели барона. 

 Спустя несколько минут Генрих наблюдал, как полупарализованный отец жадно пил шнапс, большая часть которого выливалась изо рта, расплываясь мокрым пятном на простынях.