Утбурд

– Поверьте, каждый день я вспоминаю о своём несчастном сыночке…

Ответом ей было гробовое молчание собравшихся да весёлый треск костра, которому, казалось, нет интереса до людских дел – главное, чтобы вовремя подкармливали свежим хворостом.

Лишь Сигрид смотрела на пожилую женщину не с презрением, а с жалостью, и в глазах её стояли слёзы. Гуннар осторожно взял её ладонь в свою руку, нежно поглаживая тонкие пальцы.

- За своё преступление ты сама себя достаточно наказала, – наконец произнёс Кнут Хёдвигссон.

– Хотя бы тем, что так никогда и не вышла замуж и превратила себя в неизвестно что, хотя раньше была первой красавицей Мусмюллё. Эх, а я ведь сам когда-то хотел свататься к тебе, и если б не Снорри-викинг, в котором ты души не чаяла, – признался он неожиданно. – Да я бы в то время взял тебя и брюхастую, и с ребёнком. Так ты ж сама стала сторониться людей, как вернулась из лесу.

Халла безучастно смотрела на огонь, слушая его строгие, но справедливые слова.

- Ты прав, Кнут, - сказала она.

– Знаешь, пришла пора исправить ошибки прошлого. Я отправлюсь туда, где всё началось.

Произнеся это, Халла поднялась на ноги.

- Нет, ты не пойдёшь одна. Я с тобой, а то мало ли что, – сказал старый Кнут, снимая со стены ножны с мечом и прикрепляя их к поясу.

- Я с вами, – сам не зная почему, заявил Гуннар.

- Тебе не обязательно, – сказал староста. – Это наше дело, останься лучше с невестой.

- Я с вами, – настойчиво повторил молодой человек.

Если бы его спросили тогда, почему он пожелал снова пойти в заснеженный лес, прямо к чудовищу – он и сам не смог бы дать ответ.

Просто чувствовал, что он должен быть… там. Увидеть все своими глазами. И это вовсе не было праздным любопытством.

- Парень, ты точно уверен, что хочешь пойти с нами? – спросил Кнут. Гуннар проверил, хорошо ли ходит скрамасакс в ножнах, и утвердительно кивнул. – Что ж, пусть так и будет, – согласился тогда староста. – Девушку только оставь у нас в деревне. Никто её не обидит, а в лесу ей делать нечего.

 

Гуннар наклонился к сидящей Сигрид. Девушка оглянулась на него, не проронив ни слова, лишь во взгляде её читалась тревога. Гуннар осторожно поцеловал её в лоб, шепнув на прощанье:

- Всё со мной будет хорошо. Не бойся.

Под сенью сосен – ни малейшего ветерка. Луна уже клонится к земле, но её неясный свет пока освещает – тускло, как во сне – голубовато мерцающий снег, чёрные стволы, припорошенные лёгким кружевом инея.