Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

- Он отдыхает, - спокойно сообщил он, - И будет лучше, если отдых этот продлиться еще хотя бы несколько дней. Ричард, безусловно, очень сильный человек, и я не сомневаюсь в его способности справляться даже с такими ранами, однако, время для восстановления ему тоже необходимо.

- Конечно, - девушка благодарно кивнула, о чем-то задумалась и, одновременно смутившись и помрачнев, негромко добавила, - Хотя мне почему-то кажется, он бы в любом случае не умер даже от этих ран… - и, словно испугавшись собственных слов, не желая быть понятой превратно, взволнованно закрутила головой, - Нет, я не хочу сказать, что ему не нужна помощь, наоборот! Просто я вспомнила…

- О чем ты, дитя моя? – Тьери, вопросительно приподняв брови, ободряюще кивнул ей, - Я ни в чем не виню тебя, но хотел бы понять…

- Просто я однажды показал ей альбом с гравюрами, - Роман, будучи в числе тех, кого Татьяна за время проводимой в комнате операции успела уведомить о своих странных подозрениях, поспешил прояснить ситуацию сам, - Где был портрет всеми любимого песика… пардон, мистера Лэрда, - он провокационно ухмыльнулся и закончил, - Более, чем тысячелетней давности.

- Да, и я подумала сейчас, что, если он ухитрился прожить такое долгое время… - попыталась, было, продолжить девушка, но вновь была перебита, на сей раз Владом.

- К тому же, обладая таким характером, - вставил мотоциклист и, пожав плечами, приподнял подбородок, явно не намереваясь брать свои слова обратно или извиняться за них.

Маг, заметив, что Татьяна вновь открыла рот, намереваясь продолжить свои излияния, предпочел вновь остановить ее и, понимающе кивнув, поспешил выразить ее мысль сам.

- Итак, вы полагаете, что Ричарду за его долгую жизнь, безусловно, уже доводилось переживать подобные ранения, но, коль скоро он выжил, он… Я даже не знаю, кто, - мужчина развел руки в стороны и смущенно улыбнулся, - Да и, увы, это лишь предположения, судить однозначно о их…

Странный приглушенный удар, донесшийся со стороны входных дверей, удар сильный, громкий, но одиночный, заставил его прерваться на полуслове и, нахмурившись, окинуть пристальным взглядом всех внимающих ему слушателей.

Роман слегка вздохнул и, подавая позитивный пример, первым направился к выходным дверям замка, разглагольствуя на ходу.