Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Спроси его, кто я такой, спроси, почему я хочу убить тебя, а ты мечтаешь убить меня, спроси, Рене, и пусть он расскажет!

Ричард, выслушивающий все это, потрясенно приоткрыв рот и не сводя взгляда с пантеры, как-то странно дернулся и, забывая о собственных ранах, сжал виски руками. В голове его медленно ворочался раскаленный колючий ком, он сбивал мысли, путал и уничтожал их, вырывая из сознания отдельные куски и вызывая совершенно безумную боль. Дэйв, заскулив, слегка ткнул его носом в щеку, однако Ричард, с трудом подняв руку, осторожно отстранил его морду.

- Мне нечего здесь больше делать, - голос Чеслава, презрительный и насмешливый донесся до него, как сквозь вату, - Игра стала скучной.

Он отвернулся и, слегка ссутулив плечи, не обращая ни на кого внимания, направился прочь, намереваясь спуститься с холма.

Альберт, которого поведение помощника поставило в откровенный ступор, растерянно моргнул.

- Че́слав! Я звал тебя...

- Я знаю, - прервал его оборотень, остановившись на мгновение, - Простите, мастер, но сейчас я не чувствую в себе желания продолжать общение с этими… людьми, - последнее слово было сказано им с откровенным презрением.

Мимолетно оглянувшись через плечо на оставляемых им противников, на наблюдателей и всех прочих, взирающих на него с изумлением, оборотень исчез, совершенно бесшумно, не рисуясь и не делая лишних движений. Он просто испарился, оставляя поле боя побежденным.

Пожалуй, один лишь Ричард, ввиду собственного состояния, спровоцированного рыжим оборотнем, не заметил его ухода. Ему было попросту не до того.

Альберт, которого, судя по всему, постигло жестокое разочарование в собственном союзнике, отвернувшись от того места, где последний стоял секунду назад, вновь обратил внимание на происходящее ныне и, заметив мучения Лэрда, с интересом прищурился. В глазах его вспыхнул фанатичный огонек естествоиспытателя, обожающего ставить эксперименты над живыми существами.

Эрик, наблюдающий из непроницаемой клетки, как оборотень, явно неосознанно, действуя скорее на уровне инстинктов, закрывает лицо здоровой рукой, тогда как другой в отчаянии зажимает ухо, будто не желая слышать чего-то, доступного лишь ему одному, стиснул зубы. Как никто другой, он понимал сейчас, что переживает друг, ведь когда-то и самому молодому графу пришлось испытать нечто подобное… Но в его случае все было несколько проще.