Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Большинство магов – лжецы и шарлатаны, только и знающие, как вытрясти побольше денег из карманов богатеньких дураков, и я не думаю, чтобы тип, которого ты искал, хоть чем-то от них отличается. Должно быть, это была просто попытка запугать тебя, чтобы потом ты выложил немало звонких монет за избавление от «проклятия». Что же до прочего…

Однако, узнать мысли баронета Ламберта насчет «прочего» никому из присутствующих не удалось.

Прямо за спиной его неожиданно послышались шаги, и граф Виктор, ступая куда как более уверенно и твердо, остановился рядом со своим другом.

- Какие речи, господин баронет… - даже голос его изменился, обретая омерзительно знакомые нотки, - А мне-то казалось, ты веришь в силу Рейнира, - на последнем слове глаза «графа» неожиданно сверкнули ярким желтым огнем.

Рене, оступившись от неожиданности, с некоторым трудом обрел утерянное равновесие и медленно, недоверчиво обернулся.

Седые волосы постаревшего графа сейчас стремительно меняли свой цвет, начинали полыхать пламенем среди полутемного леса, укутанного одеялом тумана; глаза его горели желтым огнем; лицо разглаживалось, морщины исчезали, а вместе с ними исчезал и граф де Нормонд, уступая место совсем другому человеку, совсем другому существу.

Он легко смахнул невидимую соринку с одежды, и та стала казаться ярче, обретая сходство с обычным одеянием этого молодого мужчины, краснея среди деревьев. В этом странном, мистическом освещении собеседник и спутник Ренарда, кажущийся объятым пламенем, одновременно и производил впечатление политого кровью. Одежда его отливала бордовым, рыжие волосы казались красными и лишь глаза, сохраняя янтарный оттенок, позволяли сделать неоспоримый вывод о его личности.

Впрочем, предположение о кровавости его облика, как могло стать понятно при ближайшем рассмотрении, не было совсем уж лишено оснований. Бордовые пятна, во мраке кажущиеся черными, четко выделялись на красноватой рубахе оборотня, а высокие сапоги его кое-где были совершенно точно испачканы в чьей-то крови, что пугало еще сильнее.