Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Рейнир, сидящий за столом возле окна, что-то мастерил, согнувшись в три погибели и, казалось, совершенно не обращал внимания на вошедшего в его дом гостя. Похоже было, что даже предложение присесть было брошено им так, невзначай, без отрыва от работы. Не исключено также, что Рене, замерший возле двери, нарушал композицию освещения, необходимую магу, потому он и попросил его несколько изменить свое положение.

Огонь камина, полыхающий почти за плечом колдуна, выделял его фигуру ярким черным контуром, лишь немного ее озаряя; маг казался вырезанным из бумаги, совершенно не объемным силуэтом.

Выглядело это, пожалуй, не менее неприятно, чем непонятные предметы на стенах, странные объекты по углам, да и вообще вся эта комната.

Ренард, который, судя по выражению лица, уже успел сильно пожалеть о том, что поддался на провокацию родственника и все же прибыл пред очи Рейнира, повинуясь словам последнего, осторожно прошел вглубь комнаты, ко второму столу, возле которого виднелся приглашающе отодвинутый стул.

В полумраке кто-то шевельнулся и баронет, обнаружив, что кроме мага в этой комнатке есть еще какие-то создания, непроизвольно замер, настороженно вглядываясь во тьму.

Сторонние наблюдатели, тоже поначалу не заметившие еще одного свидетеля происходящих событий, поторопились приблизиться, дабы рассмотреть его. Татьяна, изнывая от любопытства, забывшись, опасно шатнулась вперед, и… неожиданно осознала себя уже за порогом комнаты. Супруг ее взволнованно поспешил следом, но девушка только махнула рукой, давая понять, что проблема решена и что ее жизни и здоровью здесь, вне всякого сомнения, ничто не угрожает.

Теперь ей уже ничто не мешало сполна рассмотреть того, кто находился перед Ламбертом.

За столом, развалившись в самой непринужденной позе, облокачиваясь правой рукой на спинку стула и слегка покачиваясь на нем, сидел с видом хозяина молодой коротко стриженный мужчина. Перемены, происшедшие в его облике со времени последней встречи с Рене, были разительны. Спутанные некогда, слипшиеся от крови волосы, ныне были аккуратно расчесаны, одежда, целая, чистая, вне всякого сомнения новая, ловко сидела на сильной фигуре, и даже из глаз ушло выражение затаенного отчаяния, страха, ушло что-то, что делало этого человека Венсеном ла Бошером, беглым каторжником, убийцей родного брата.

Сейчас перед новым гостем Рейнира восседал новоиспеченный хранитель памяти Винсент де ля Бош, Винс, как буду называет его спустя много лет друзья.