Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Путь ее сейчас лежал к комнате Ричарда, уже давно и прочно занявшего одну из некогда гостевых спален, и цель ее была куда как важнее и благороднее споров с нежелающими вести себя прилично дверями.

Рядом с апартаментами оборотня, не заходя внутрь, неожиданно обнаружился Эрик. Он стоял, скрестив руки на груди и, не то прислушиваясь к происходящему за деревянной створкой, не то просто размышляя о судьбах мира, сверлил взглядом стену.

- Ты не знаешь, когда мы, наконец, починим эту дверь? – девушка, уже подходя к нему, уперла руки в бока, совершенно не планируя приглушать голос, как принято у палаты больного.

Продиктовано это было, вероятно, тем, что Ричард с его феноменальной способностью к выздоровлению на второй день после ранения больным считаться мог уже лишь с некоторой натяжкой, вопреки даже словам Тьери.

Эрик, отвлеченный появлением супруги от собственных мыслей, удивленно моргнул, пытаясь осознать, чем продиктован ее вопрос.

- Ты о будуаре? – неуверенно уточнил он, очень явственно прикидывая, сколько же еще дверей в старинном замке нуждаются в починке, а затем легко пожал плечами, - Починим когда-нибудь.

Я уже почти привык к тому, что она постоянно открывается.

- А я каждый раз пугаюсь, - девушка негромко вздохнула и предпочла перевести разговор на другую тему, указывая взглядом на закрытую дверь комнаты Ричарда, - Как он там?

- Я не заходил, - сдержанно отозвался молодой граф и, мельком улыбнувшись любимой супруге, прибавил, - Ждал тебя.

У тебя лучше получается договориться с ним, и донести до его сознания истину, как она есть.

Татьяна, внимательно выслушавшая весьма туманное изречение мужа, несколько помрачнела. Уловить намек в его словах затруднения для нее не представило, однако, то, что скрывалось под ним, ее совершенно не радовало.

- Значит, с Дэйвом он так и не поладил, - сумрачно резюмировала она и, не медля долее, рывком распахнула дверь комнаты оборотня.

Ричард сидел на кровати практически вертикально, изображая своей фигурой почти прямой угол. Лицо его напоминало маску, глубоко под которой смутно угадывалась затаенная боль вкупе с попытками ее преодолеть.

Возле кровати, на полу, лежала пантера, сжавшаяся, несчастная, едва ли не закрывающая лапами голову.

Татьяна, окинув взглядом эту картину и довольно быстро поняв ситуацию, нахмурилась, старательно сдерживая рвущееся наружу негодование.