Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Так вот, он ведь… очень силен? Хочу сказать, физически-то да, я это на себе узнал, но, мне кажется, не только?

- Сам я с ним не сталкивался, - отозвался маг, внимательно глядя на него, - Однако, если ему хватило сил ранить Ричарда, боюсь, что так оно и есть. Почему ты спросил?

- Просто, когда они заявились ко мне, он, чтобы удержать, схватил меня за шею. Не душил, но так… придушивал. Не знаю, следы на шее, наверное, все-таки остались, - парень осторожно коснулся горла и потер его; отец его кивнул, - Я попытался разжать его руку и, клянусь, в какой-то момент мне немного удалось это.

Тьери спокойно улыбнулся. На его взгляд, ничего удивительного в речах сына не было.

- Ты не хочешь принимать то, кто ты есть, мальчик мой, но деваться от этого ты никуда не можешь. Твое наследие – в твоей крови, Чарли, ты потомок не только мой, но и великого мага, большого человека. А Чеслав, судя по всему, не так силен, чтобы совладать с наследником Рейнира.

* Т.

Глава 4

Альберт нарочито медленно, неспешно опустился в большое, глубокое и мягкое кресло и с нескрываемым наслаждением скинул тяжелые ботинки. Затем, сползя немного ниже, вытянул ноги и, окинув довольно равнодушным взором находящихся кроме него в комнате людей, пошевелил пальцами, расправляя их. Ботинки, на взгляд производящие впечатление очень удобных и мягких, на деле немилосердно жали. Маг задумчиво глянул на собственные ступни и, качнув головой, негромко вздохнул.

- Какой утомительно насыщенный день, - негромко вымолвил мужчина и, откинувшись назад, прижимаясь спиной к спинке кресла, на мгновение прикрыл глаза. Хотелось расслабиться и ни о чем не думать. Хотелось чаю или, быть может, чего-нибудь более крепкого, но в то же время совершенно не хотелось шевелиться.

- И зачем было насыщать его избиением несчастного доктора?

Неожиданно прозвучавший вопрос отвлек мага от благостных размышлений о том, какой напиток в данный момент он желал бы употребить, и желал ли бы вообще какой-нибудь, вынуждая возвратиться с уютных небес на грешную землю, поднимая ресницы и с некоторым недовольством взирая на осмелившегося заговорить с ним юношу.