Бездна цвета багрянца

   "Яцек" швырнул в тень перстень, одновременно выкрикнув что-то коротко на непонятном языке. В полете изумруд, украшавший кольцо, со вспышкой раскололся, выпустив из своего чрева нечто бесформенное, одновременно находящееся повсюду. Слизь, тягучий липкий туман, с тысячей кошмарных очертаний, в которых огромные рога переливались в заросшие густой шерстью лапы, и в этом тумане были глаза - а в них было проклятие, бездна, пучина первозданного Хаоса. Не имеющая названия мерзость, вырванная из бог знает каких глубин ужаса и заточенная в драгоценный камень - она одним своим появлением оскверняла и воздух, и камни.

   Тень встретила нового врага пронзительным воплем и прыгнула прямо в тошнотворный туман, который окончательно потерял прозрачность и взбурлил как кипящая каша в котелке. "Яцек" властным жестом поднял вокруг себя стену мерцающего воздуха. Он уже наверняка мысленно проклинал себя за то, что не прикончил колдуна сразу, а решил сделать его своим собственным Апостолом... но кто знает, о чем думают старые кровососы? Может быть, он отстраненно восхищался буйством первобытной силы.

Или даже радовался, что кто-то прервет его затянувшееся бытие...

   Со страшным грохотом клочья тумана расшвыряло в стороны и развеяло по ветру. Стоящая на оплавленных и потрескавшихся камнях тень окончательно утратила всякое сходство с волхвом Никитой Летичем, и вообще с человеком. И очертаниями, и манерой двигаться она теперь больше напоминала насекомое, хотя и имела всего три лапы, а ростом, даже сгорбившись, превосходила любого человека.

Янтарно-желтые глаза тени смотрели на мир семью зрачками, три в правом и четыре в левом. Кружащаяся вокруг нее дымка цвета киновари накрывала собой все на полсотни саженей вокруг, и казалось, что эта дымка истончает пределы бренного мира, позволяя прорваться в него чему-то иному, живущему по совершенно другим законам.

   "Яцек"... а точнее, Saplis Ammatum, как он был наречен в посмертии, искренне улыбнулся. Он извлек из ножен кавалерийский палаш, по которому немедленно побежали языки голубого огня, и выполнил замысловатый салют.

  - Что за дивная ночь, - произнес он, не обращаясь ни к кому. - Что за редкая удача... Обнажи же клинок, дитя морской бездны. Дай мне почувствовать себя смертным.

   Тень испустила глухой рык, и схватила лапой воздух. Киноварная дымка закружилась вокруг нее небольшим вихрем, из которого протиснулась рукоять очень странного меча.