Под нашей сикоморой на берегу Апет

И на его вершине всё с такой же невозмутимостью стоял уже знакомый девушке хвастун-акробат.

Представление действительно рассказывало некую сказку. Как поняла её для себя охотница, она повествовала о том, как один чародей, а может и Неферу, спустился с небес, чтобы лучше узнать мир. В своих странствиях он встретил раненого воина, который уже не чаял выжить, но отчаянно желал вернуться к своей семье. Чародей исцелил его и велел рассказать о том, что он видел и слышал в своей жизни. Воин же мало чего помнил кроме сражений, и рассказать мог только о них.

Чародею стало грустно, от того, как жесток стал мир. 

Всё это время за ними следил лазутчик, а когда они потеряли бдительность, напал. Непростой это был рэмеи – он был невероятно силён, проворен и искусен в бою, и герои долго бились с ним. В конце, когда они подошли к дому воина, чародей был грустен и измотан. Ему казалось, что в мире уже не осталось ничего хорошего. Но когда он увидел, как воин и его брат рады, что снова обрели друг друга, у него появилась надежда.

Братья радушно приняли его, а когда пришла ему пора возвращаться, то шёл он к себе на небо с радостным и лёгким сердцем.

И пусть сказка была проста и незатейлива, но как она была рассказана! Каждое движение тел артистов выражало эмоцию. А какие трюки они исполняли – Зари не представляла, что такое вообще возможно. Стойка на руках, которую она уже видела, явно не была здесь коронным номером – кувырки в воздухе по многу оборотов, красивые и изящные прыжки по столбам и перекладинам, висы на стопах, пятках, шее, хвосте (в такие моменты она даже морщилась – это должно быть ужасно больно!), невероятные стойки и прыжки в балансе на канате!

Особенно впечатлил её тот, кто сыграл лазутчика.

Зари была не в силах осознать, что рэмейское тело способно на такую невероятную гибкость – казалось, у этого парня вообще нет костей! А сколько в нём было силы! И как ему удавалось быть настолько могучим при таком субтильном сложении?

Из восхищённого созерцания охотницу вытянул голос Каис.

- Похоже, такой отчаянный вид искусства пришёлся тебе по душе – у тебя хвост дёргается!

Зари мгновенно вспыхнула, вспомнив об этой досаждающей особенности. Никогда ей не удавалось скрыть величайшей радости, восхищения или гнева – её хвост всегда выдавал её, причём так, что она не могла этого ни заметить, ни контролировать. Охотница всегда стыдилась этого, чувствуя, что не всё её тело подвластно разуму.