Княгиня изгоев

Работники из них никакие — едят только сверх меры.

— Но это мои люди, — твердо говорит Келда, откидывая с глаз темную прядь.

По крайне мере, она надеется, что твердо, но внутри у неё все дрожит от страха.

В самом начале Аксель был само радушие. Лечить людей — да с удовольствием! Запасов хватает. Сложить погребальный костер для погибшего мужа Келды — он даже скажет последнее слово и сам поднесет факел. Проводит в загробный мир достойного соседа.

Пусть соседи смотрят. Пусть шепчутся. Князь Аксель просто пример истинного гостеприимства.

Келда и размякла. Она с удовольствием принимала подарки и все знаки внимания, что оказывал ей Аксель. И только недовольное лицо Хролфа, который уже тогда почуял неладное, портило ей настроение. Охранитель же и начал приносить тревожные вести. Сначала о том, что с её людей начали брать деньги, а когда они кончились, то им предложили меняться. Менялись на драгоценности и оружие, а цены были просто издевательски-грабительскими. Потом мрачный Хролф поведал, что беженцев приставляют только к самой грязной, трудной, а иногда и опасной работе.

Келда не верила. И только когда Аксель перестал намекать и поставил перед выбором — её словно холодной водой окатили.

Прав был князь — дура она.

Наивная, доверчивая дура.

— Мой сын князь, — говорит она в лицо Акселю. — Мой сын и Лейва. У него есть люди, за которых он будет отвечать. А себе ты найдешь другую невесту. Если, конечно, найдется такая среди честных и порядочных людей.

Подкатывает легкая тошнота и она понимает, что именно сейчас ей предстоит очередной трудный шаг.

Аксель такого не потерпит и уж точно не простит. Вот-вот желваками играть начнет. И лицо уже темнеет от еле сдерживаемой ярости. Келда делает глубокий вздох и безбоязненно смотрит прямо в глаза князю.

Она не струсит. Не дождется.

— Ты загостилась у меня, — гремучей змеей шипит Аксель, — Загостилась, всю зиму пользовалась моей добротой, проедала мои запасы — пора и честь знать. Даю тебе один день и одну ночь на сборы, что своего не заберешь — пойдет в оплату мне и моим людям.

Если у них и у тебя хоть что-то осталось.

Он поднимается, с грохотом опрокидывает стол, потом подходит к двери и оборачивается.

— Княгиня, — словно плюется он.

В голосе сквозит гнев, злость и разочарование.

И только когда он выходит из залы, Келда тихонько сползает по стенке. Её душат слезы.

— Лейв, почему ты оставил меня? — бормочет она и нежно прикасается к своему животу.