Рыцарь

А потом раз махнул Гийом палицей, вы вроде бы увернулись, но потом вдруг меч из руки выпустили, за голову схватились и наземь рухнули. Наверное, все-таки задел он вас своей кочерыжкой... Позвольте, господин, я вашу голову осмотрю.

Я позволил. Толстяк расстегнул толстую кожаную куртку, которая была на мне, помог стянуть кольчужный капюшон. Только тут я сообразил, что не представляю даже, во что одет, — и с великим любопытством стал разглядывать свои руки, ноги и туловище. Под курткой, изрядно, кстати, потрепанной, обнаружилась кольчуга.

На локтях — шипастые браслеты, сыгравшие столь судьбоносную роль в жизни и смерти Гийома де Боша. На ногах — полотняные штаны, заправленные в кожанные сапоги. Еще имелись латные рукавицы и пояс с перевязью. К поясу крепились ножны, в которых покоился меч.

Я не помнил, как убирал в ножны меч. Видимо, мои руки сделали это механически. Равно как и вытерли клинок о рукав: о ту самую часть рукава, которая виднелась между кольчужным рукавом и наручем.

Я поморщился. Ну вот на хрена я это сделал? Теперь уже кровь не отстирать...

Латные рукавицы были настоящим произведением искусства. Сочетание кожи и металлических пластин. Весом примерно по полкило каждая.

...Полкило?

Да что же со мной такое творится?..

— ...Вроде бы крови нету, — заявил толстяк, исследовав мою макушку. — Целая, кажись.

Я рассеянно кивнул.

— А из-за чего вообще он... ну, Гийом этот... из-за чего вообще он до меня докопался?

— Ч-чево?

— Почему он меня искал?

— Так это.

.. — Толстяк недоуменно дернул плечами. — Вы ж про него памфлет сочинили. Еще когда мы в Марселе были.

— Памфлет? В Марселе?

— Ну да. Неужели не помните? «Раз как-то грозный Гийом де Бош в авиньонском борделе устроил дебош. В канаве заснул и, проснувшись, услышал: «А боров ведь этот на де Боша похож!..» Там еще четырнадцать куплетов. Говорить?

— Потом. С де Бошем все ясно. Теперь расскажи мне, как меня зовут, кто я такой и что мы делали в Марселе.

— Кто вы тако... То есть вы совсем-совсем ничего не помните?

— Совсем. Итак, кто я такой?

— Вы — мой господин, сьер Андрэ де Монгель.

Толстяк снова замолчал, решив, видимо, что выдал мне более чем исчерпывающие сведения. Но я так ничего и не вспомнил. Андрэ де Монгель... Это имя не вызвало никаких эмоций, ни шквала воспоминаний — как я втайне надеялся. Просто набор звуков, не более.

Поэтому я продолжил давить на толстяка:

— Это всего лишь имя.