Рыцарь

Я рассеянно кивнул ему и тронул коня с места. Хорошо хоть, что, потеряв память, я не разучился ни править лошадью, ни орудовать мечом. А ведь рыцарю, как ни крути, без этих навыков никуда.

Правда, то, что я — рыцарь, а Тибо — мой слуга и оруженосец в одном лице, я узнал все от того же Тибо. Совсем недавно.

...Первое, что помню: лежу на земле, в висках бешено стучит кровь, и голова... ну не то чтобы болит... звон в ней какой-то странный. Неприятный такой звон.

Так вот, лежал я на земле, и стоял надо мной здоровенный бородатый придурок.

Ухмылялся. Только эта улыбка и борода и видны из-под шлема. Шлем — круглый шишак, на лице — металлическая полумаска. В левой руке мужик держал дубину с шипами, а в правой — самый натуральный меч с обоюдоострым лезвием длиной около метра. И нещадно разило от этого бородатого гражданина потом и чесноком.

— Признаешь себя моим пленником? — осведомился он, не переставая ухмыляться. — А?.. Чего молчишь? Язык проглотил?! Отвечай, негодяй, а то, как Бог свят, на куски порежу!

По роже видно — порежет.

С большой радостью. С агромаднейшей нелюбовью глядел на меня этот здоровенный бородатый дядя. Было видно — с большим трудом удерживается, чтоб не воткнуть в меня свой ковыряльник.

Но мне отчего-то совсем не хочелось признавать себя чьим-то пленником. Тем более пленником столь некультурного типа. И еще очень мне не нравится то, что он поставил мне на грудь свою ногу. Уж слишком сильно эта нога воняет.

— Да пошел ты …, мудак! — искренне ответил я.

Мужик, услышав мои слова, обрадовался.

Очевидно, ждал чего-то в этом роде.

Далее события стали разворачиваться очень быстро.

Мужик замахнулся, явно намереваясь выполнить свое обещание порезать меня на куски. Я обеими руками вцепился в его ногу и что было силы дернул. Бородач хотя и не упал, однако потерял равновесие и на мгновенье замешкался. Я ударил его в пах. Не попал. Но, как выяснилось, к моему локтю была прикреплена железная хреновина с шипом посередине... И вот она-то, хреновина, то бишь он — наруч, и решил дело.

Мужик шарахнулся — и наткнулся ногой на шип. Я дернул руку на себя, вгоняя шип поглубже. И бородач свалился.

Правда, поразительно быстро поднялся — поразительно быстро для человека, которому проткнули ногу трехдюймовым стальным шипом. Понятное дело, дяде хотелось жить.

И мне тоже.

Поэтому я оказался на ногах еще раньше.

Происходило все это безобразие на небольшой зеленой полянке, словно самим Господом Богом предназначенной для подобных мероприятий.