Зеница рока

Раздумья Назара прервал крик — это мальчишек звали в освободившуюся парилку. Горец вдруг вспомнил про Варавву Мохнатого, коего накануне мыли всей командой, подумал, что надо проведать, как ему спалось? Ни без труда нашел место, где поселили анцыбала, постучался, зашел, огляделся — мала каюта, тесна. Стол, узкая кровать, на которой хозяин лежал, укрывшись с головой, какие-то тряпки на полу набросаны. Пахнет не очень приятно.

— Привет, Варавва, как здоровьишко?

Молчит анцыбал.

Колдун присел осторожно на краешек кровати.

— Спишь, что ли?

Варавва стянул одеяло — из-за края показался рыжий хохолок, рожки, уши мохнатые и пара тусклых глаз.

— Ну, хватит прикидываться, — усмехнулся Назар. — Вылазь, что случилось?

Анцыбал словно не узнал гостя, вздохнул и снова накрылся одеялом с головой.

Вдруг в углу, в тряпье, пискнуло что-то.

Назар обернулся.

— Что такое?

Увидел, как из темноты вылезла небольшая остроухая остроносая мордочка игоши.

— Хворь дедушку давит. Страдает.

Назар нахмурился. Особо не церемонясь, стянул одеяло, положил ладонь на голову старику — и, правда, лоб в испарине. Варавву трясло, зубы клацали. Странно. Зная старика, Назар мог предположить, что сейчас он начнет возмущаться, причитать, мол, предупреждал, говорил, что купание привыкшего к грязи Мохнатого к добру не доведет, теперь любуйтесь! Видать плохо дело, если у вредины нет сил на злорадство и пакости.

Наконец Варавва приоткрыл глаза, просипел:

— Помираю, гад. Худо мне.

— Э, чего удумал? — горец пощупал нос — пятачок был горячий. — Я тебе помру. Тут его всей командой старались, мыли. Боцман, вон, свою каюту выделил, а он — помирать!

Но шутками старика не подымешь, вон, какой серый стал! Это с его черной рожей-то! Назар не на шутку заволновался, а вдруг и правда помрет?

— Ты чего? Вараввушка? Ведь как лучше хотели, лекарство давали.

Анцыбал открыл глаза, сказал с тоской:

— От твоего пойла, ля, с утра в животе крутит и голова раскалывается. Яду дали сволочи, а не лекарства, гад.

До Назара, наконец, дошло!

— Так это тебя с похмелья морозит? — и захохотал, а когда успокоился, подоткнув одеяло под бока, сказал:

— Есть два способа.