Зеница рока

просто в школе не имела возможности учиться с каинидами — наши занятия и смены всегда разводили по времени.

— И сейчас так. Кудесникам преподают днём, нам — ночью, — сказал Иржи.

— ...Я тут только первый год — ну, в библиотеке второго уровня — и за это время увидела столько каинидов, сколько не видела за все годы учебы.

— И как?

— Не знаю, может с возрастом и разовьется комплекс, но пока не хочется думать о грустном.

— А я думаю, — сказал мальчик и его слова прозвучали так естественно, словно он говорил о погоде.

Снова остановились.

— Есть повод?

— Дедушка говорит, что каждый вечер и каждое утро надо подумать о смерти. Представить, что эта ночь будет последней и её надо прожить так, словно тебя ждет смерть. Ни обижать слабых, слушать и уважать старших, хорошо учиться. Я могу долго перечислять то, что говорит мой дедушка.

— А перед сном?

— Надо утром подумать о том, что сделано хорошего, что плохого. Если не успел сделать, то обязательно надо завершить доброе дело следующей ночью.

— Хороший совет. А с учебой как?

— Нормально. Могло быть и лучше. Я в математике слаб. И зачем только нужна эта арифметика, геометрия?

— Э-э-э, брат, не скажи. Вот вашему народу математику надо учить так, как никому иному.

— Это почему же?

— А ты у дедушки спроси, — засмеялась библиотекарь.

Подошли к беседке. На растущих вокруг кустарниках, на заросшей диким виноградом крыше и перилах сидели голуби, воробьи, юркие синички.

— Ой, а у меня ничего нет, — вздохнул Иржи.

— На, — девушка достала мешочек, открыла. Жижка взял пригоршню крошек, часть рассыпал по земле для голубей, а остаток в висящую на дереве кормушку.

— Где-то читала, что для вас смерть — нечто совершенно иное. Вы на её смотрите не так как мы, волшебники. У вас своя философия. Отношение к жизни, всё по-другому...

— Не вы первая подмечаете, — Иржи попытался скрыть улыбку.

Девушка, не замечая иронии, продолжила:

— ...но к пониманию этой истины приходишь только после такого вот непринужденного общения с каинидом.