Зеница рока

Старик шел, не оглядываясь, словно ему и дела нет до того, кто следует за его пятами, но всякий прохожий, наделенный от природы наблюдательностью, догадался бы, что хаджи знаком с монахом, но, скорее всего, хочет показать, что не имеет к христианину никакого отношения. Впрочем, дистанцию старик держал только до переулка, ведущего к дому грека Симеона. На перекрестке он остановился, подождал пока подойдет монах, и они вместе направились к двери книгочея.

Необычные гости пришли к греку. В чем проявлялась эта странность? А что может быть общего между истинным мусульманином и гостем из нижнего мира? Оказывается, может! Оба они были слугами одного хозяина, вот только если старик служил своему повелителю за совесть, то джинн за проявленную им когда-то давно слабость.

— Стучи, Чагар, — сказал сириец Рашид ад-Дин ас-Синан, правая рука шейха Джебраила.

— Зачем? Я слышал, у Семиона всегда открыто, — ответил джинн, толкая дверь.

И вправду, калитка легко подалась, пропуская гостей во дворик.

— Откуда знаешь?

— Сапожник Барк сказал.

Старик нахмурился, но промолчал, поправил одежду, осмотрел фигуру джинна, достал волшебную палочку, очистил свои сандалии — у Чагара не мог, по причине отсутствия у джинна ног.

— Ну, и здесь нет замков?

Капюшон чуть наклонился.

— И здесь.

В доказательство этих слов дверь резко раскрылась, и на порог выскочил мальчик. Не ожидая увидеть во дворе гостей, он оступился и выпустил из рук кувшин — тот с грохотом упал под ноги гостей и разбился на сотни кусочков. Старик палочку не успел спрятать, скомандовал: «Прет джаль-я», — и тут же кувшин оказался в руках парня целый и невредимый.

— Ой, спасибо, господин, — сказал мальчик потрясенный увиденным.

Гость пропустил слова благодарности.

— Книгочей Семион дома?

— Конечно, он после обеда всегда дома, господин. Доложить?

— Будь любезен, скажи, что к нему прибыл сириец Селим со слугой. По важному делу.

Мальчик, было, замялся, но старик, назвавшийся Селимом, ещё раз достал палочку, что-то прошептал, и указал на кувшин — тот сразу отяжелел, и в нем заплескалась вода.

— О, ещё раз спасибо, господин! Я мигом!

Когда гости остались одни, джинн спросил:

— Вы, — Селим, а меня тогда как зовут?

— Молчи, говорить буду я.

Мальчик быстро вернулся.

— Проходите, только господин предупреждает, что он не готов встречать гостей, как подобает радушному хозяину. Вы уж простите его.

Селим и монах направились вглубь дома и услышали покашливание, доносившееся из дальней комнаты.