Зеница рока

Как дети Авеля, в своё время прошли через тёмные века практики каннибализма, так и нам пришлось использовать чужую кровь не только для магических экспериментов, но и для насыщения. В ХХ веке каннибализм для людей – табу. Для нас, каинидов Маскарада, питие крови не наполнено сакральным смыслом, мы ведь не адепты зла… К тому же кровь не имеет достаточно калорий, чтобы ею насытиться, а для подпитки магической энергией нам хватит и нескольких капель. Кстати, есть ли среди вас те, кто хоть однажды пробовал на вкус чужую кровь? А? Смелее, я никому не скажу.

В классе кто–то захихикал, но быстро умолк. 

– Давайте, давайте. Я не буду спрашивать, кто был жертвой ваших притязаний, только да или нет. 

Молчание. 

– Хорошо. – Доктор накрыл ладонью лежащий на столе учебник «Анатомия крови», вторую руку поднял вверх и громко произнес:

– Сознаюсь, что на первом курсе я пробовал кровь своей кузины Сюзанны. Довольны? 

В зале пара учеников улыбнулась, остальные же были серьезны.

Вдруг вверх робко поднялось одно перо, а следом ещё три.

–Из пятнадцати  юнкеров только четверо? Что–то плохо верится. Ну, хорошо, – учитель подошел к ближайшей девочке. – Валя, что вас побудило к такому эксперименту? – нагнулся ниже и добавил: – Меня в детстве подтолкнула кузина. А вас кто?  

– Никто. Просто хотелось нарушить запрет, – вздохнула девочка. 

После её слов в классе половина учеников понимающе заулыбались. 

– Хорошая причина. Дельная. 

Доктор сделал широкий шаг и оказался рядом со старостой класса, высоким, крупным Кальнишем.

– И? 

– Было любопытно. Столько читал.  

– Человеческих книжек? 

– Да, – улыбнулся мальчик.  

– На них печать рекомендаций Магического Совета нашей школы стояла? 

– Никак нет. 

– Вот видите, – усмехнулся доктор, – опять нарушаем запреты. Эльмира, давайте вы. Поведайте историю, как это ваша мама, которая держит в строгости цех математиков Минска, не уследила за собственной дочуркой.

– Любопытно было.

– Понятно. Ну и, наконец, Филипп, – учитель, пряча улыбку, подошел к самому маленькому ученику. Он сидел в первом ряду, щупленький, незаметный, как мышонок. 

– Давай, дорогой, чем сегодня порадуешь? 

Филипп возвел небесно–голубые глаза к потолку и вздохнул:

– Клыки чесались.

Все – и преподаватель, и ученики долго не могли успокоиться. Только переставали смеяться, как все начиналось с новой силой.