Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

- Слава великому и пресветлому Пер-'о, истинному и единственному, после Амона, владыке миров! Да благословит он нас, презренных смертных, на праведные поступки и счастливые дни … И да облагодетельствует он нас приветом вечным и милосердным, длящим до судного дня! Теперь я, ничтожный муравей, буду до конца дней моих гордиться тем, что был озарен лучами благоволения Пер-'о…

- Хватит этой, заведомо бессмысленной и лживой, белиберды, Фавн! - раздраженным жестом отгоняя от себя чумных и навязчивых спросонья наложниц, поспешил заткнуть фонтан славословия своего Глашатая Амферей, в буквальном смысле этого слова сползая с ложа на устланный дорогими коврами и верблюжьими шкурами пол своей опочивальни.

- Он будет готов ровно через минуту, Ваше Святейшество! Прикажете сразу доставить его в Тронный зал, или, для начала, к вам в опочивальню?

- Прикажу больше не задавать мне лишних вопросов, Фавн! - угрожающе заскрежетал зубами Фараон, неуклюже опрокидываясь на спину и тщетно пытаясь без посторонней помощи придать своему, свинцом налившемуся и предательски непокорному, телу вертикальное положение.

После третей попытки ему это все же удалось. Причем, как нельзя вовремя, потому как в царскую опочивальню уже входили рабы с носилками, окруженные двумя рядами темнокожих Маджаев[4] - личных телохранителей Фараона в золотых шлемах и усыпанных драгоценными рубинами нагрудниках.

Само собой, что ни те, ни, особенно, другие не должны были видеть его святейшество Хемсем-Мерер-Амон-Амферей-сес-нетер-хег-ан[5] в столь жалком и печальном образе отнюдь не Бога, но истерзанного весьма банальным для простого смертного недомоганием человека.

Что же касается украдкой прячущего в своих устах усмешку Фавна, то за долгие годы служения Фараону он повидал еще и не такие сцены пробуждения своего господина. В частности, бывали случаи, когда тот, в очередной раз до умопомрачения накурившись гашиша, вскакивал среди ночи, хватался за свой железный[6] ассирийский меч и насмерть рубил всех и каждого, кто имел такое несчастье попасться ему на глаза.