Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

С противоположной стороны зала на них обоих не без ревности взирал сражающийся с Минотавром и сжимающий в своих ладонях путеводную нить Ариадны Тесей, Ему, самому прославленному из всех героев, составляли компанию волшебные кони Арейон и Пегас, добродушно-щедрый Алоей и верный сподвижник самого Аполлона и основатель древнего Оракула Парнас.

Чуть поодаль - самозабвенно пировали другие внебрачные дети Морского Царя: могучий сын Геи Антей; жестокосердно-чуждые гостеприимству Царь египтян Бусирид и предводитель бебриков Амик; вероломно пославший за Золотым Руном Ясона Пелий, безутешный отец Европы Агенор, отважный Царь фракийцев Евмолп и сердобольный Эпопей.

Здесь же, в тени от легендарных царей и героев, коварно притаились Циклоп-людоед Полифем, угрюмый великан Хрисаор и злые демоны Тельхины.

А вот своего божественного тезку - старца Нерея, чья статуя возвышалась особняком от всех остальных, юноша долго и пристально рассматривал, прежде чем, наконец, уловить знакомые ему по фрескам и речам жрецов черты: пронизывающий Вечность взгляд, высокое, светящееся мудростью, чело и копну сплетенных воедино в бороду зеленых водорослей и седых волос.

Ну а для того, что бы распознать в трех следующих за мудрецом статуях ясновидящего Главка; многоликого Протея, вспыльчивого и неистового, как бурное море, Форкиса и любвеобильного отца-титана Океана, юноше уже пришлось всецело положиться на свою фантазию: слишком не похожи были рыбьехвостые морские божества на то, как в принципе могли бы выглядеть пускай бессмертные, но все одно живые, существа.

Но, все же, Нерей отвел свой взгляд от их таинственных лико-фигур, дабы снова насладиться изваянием их Владыки.

Зрение Нерея полностью восстановилось, и теперь он уже мог рассмотреть Посейдона до мельчайших подробностей и светотеней.

Единоличный хозяин морских пучин и всего сущего под знойными лучами Сумрачного Солнца Атлантиды выглядел величественно и неприступно.

В то время, как взоры всех других статуй и нереид были прикованы к его грандиозной фигуре и, казалось, искренне его молили о милости и доброй воле.

Но Посейдон, как будто, их не замечал.

Гордо и надменно правил он своей колесницей. Суров и грозен был его взгляд. Страшная кара грозила любому, кто смел покуситься на его власть и величие. Или, даже, просто дерзнул приблизиться к им охраняемой Стеле.

Той самой Стеле, что испокон веков служила для атлантов Алтарем.