Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

А значит, прославленный проныра - архегет не был бы Автоликоном Гермесидом, то есть самим собой, если бы, став участником инициации нового властителя Атлантиды и по воле случая оказавшись в результате этого в объятиях мрака, после этого и наравне со всеми испытал на своей собственной шкуре, что такое давка, и поддался пагубной панике и страхам толпы.

Разумеется, он, притом безошибочно, знал не только про вот-вот готовый "неожиданно" обрушиться на головы участников ритуала мрак, но и то, чем именно все это может для них закончиться.

А посему, он заблаговременно окружил себя самыми рослыми и опытными в кулачных боях охранниками, которые не только расчищали ему дорогу в толпе, но еще и прикрывали его своими телами от ног и локтей товарищей по несчастью.

Это самое "знание будущего" обошлось ему в двух рабынь и четыре кувшина оливкового масла, которые он совершенно "безвозмездно" подарил одному из жрецов-послушников Великой Ритуальной Пирамиды Аидиса в знак признательности за внесение его, Гермесида, телохранителей в списки приглашенных и предостережение о возможно не слишком ординарном завершении ритуала

Само собой, что и вернуться на Главный постоялый двор Аидиса ему, в отличие от других, тоже удалось не только ни на минуту не уронив достоинства, но еще и на личных носилках – с комфортом и в объятиях любвеобильных наложниц.

Единственным же, что все еще омрачало его мысли в тот момент, когда он переступил порог своих роскошных, в пол-этажа, с двумя бассейнами и маленьким садиком, покоев была его предстоящая, и притом неминуемая встреча с будущим, народом избранным, Властелином Атлантиды.

"Ладно! Была - не была! И не из таких передряг, мы с тобой, старина Автоликон, до этого выпутывались! Властелин, он конечно дваждырожденный, самых что ни на есть благородных кровей … но все одно человек!" - наконец, в сердцах подумал он про себя и, не удержавшись, махнул, притом наяву, на все свои страхи рукой.

Не останавливаясь на достигнутом, Гермесид позволил наложницам себя раздеть, не спеша принял цветочную ванну, плотно поужинал и, твердо намереваясь забыться крепким и безмятежным сном праведника-младенца, направился в свою спальню.