Империя Женщин

Мог бы составить партию любой сиятельной девице знатной крови, а принял предложение «кузнецовой дочери», вдовы, баронессы Густы. Чего я никогда не могла понять, но с другой стороны радовалась за матушку Бриссы которой достался такой замечательный во всех отношениях супруг. — Вон, посмотрите, госпожа Ариана — Он указал толстым коротким пальцем на два ряда растущих вдали островерхих кипарисов — Угадаете ли, какие из них подстригала приглашенная из-за границы садовница, а какие я выстриг? — Я честно сощурилась, пытаясь выполнить его задание но не смогла.

Все кипарисы были настолько безупречной формы, без единой выдающейся веточки или листика, что я видела на фоне голубого неба довольно ясно, что угадать определенно невозможно. В чем я и призналась.

— То-то же! — Хмыкнул довольно барон — Я выписал садовницу, и лишь уверился, что мастерство рук, что землю любят, и истинного парнейца, равно, а частично и выше, любого заграничного таланта.

— В этом я с Вами совершенно согласна, барон.

— Склонила голову я, признавая свое безоговорочное поражение в этом не начатом споре.

— А вы говорите, сам или не сам. — Он отдал нож подошедшей служке, и пошел вперед по аллее, следом я, а за нами, на почтительном расстоянии камердинес.

— Но сказано же — овладев мастерством, возьми учеников себе — ибо сотворенное одним, не равно сотворенному многими. — процитировала я священное писание, не торопясь переходить к интересовавшим меня темам. Мне следовало решиться на это, а пока я купалась в ауре сего человека, доброй и благостной.

— Это, барышня уже ваше, женское дело, передавать освоенное, да распределять полученное — Барон шел, не глядя в мою сторону, но убирая с моего пути нависающие над аллеей ветки. Некоторые сразу же обламывал, и чувствовалась в этом его уверенная хозяйская рука.

Все в этом имении поддерживалось им. Он как сердце сложнейшего механизма действовал, следя за тем как ровно стучат поршни, как все работает и оттого процветает. — А мне же просто любо копаться в земле.

Все равно, как говорится старику да к сырой земле привыкать придется — Он одарил меня еще раз озорной молодцеватой улыбкой, на которую невозможно было не ответить.

— Право, барон, какой же вы старик! — Усмехнулась я, уже видя вблизи белые купола многочисленных летних беседок. Раз уж такая оказия выпала, пора и к делу перейти, пока Милон Лизаветыч совсем не увлекся своими садовничьими рассказами. Тем более что он уже начал.