ЭПОХА ПЕРЕМЕН

Попутно созидая в этом, ставшим миниатюрным по размерам, но в разы увеличившим влияние государстве, лучшую в мире воздушную гавань. Пока в основном военного назначения, что не мешало бы и гражданские суда принимать. В чём, неожиданно для меня, активно принялась мне помогать жёнушка моя - Танюша, хотя пузико у неё увеличивалось всё больше и больше. Не взирая на трудности, огромный прорабский талант проснулся у женщины и она от процесса созидания даже балдела.Частенько, к себе вызывал нас на согласования хода работ Николай Александрович, не подгоняя, но стимулируя.

Хотя небо над Новой Византией и так удалось прикрыть подошедшей и вставшей в Мраморном море парой авианосцев и навезённой зенитной артиллерией. Впрочем и эта мера изрядных хлопот стоила - для ТАКИХ РАЗМЕРОВ корабликов стандартным пирсом не обойдёшься. Но "если проблема техническая, то она решаема". За этот фамильный жизненный лозунг, ШЭФ нашу семью ценил и поощрял как мог. Уже на последнем месяце беременности Тани, прислан был из дворца за нами экипаж. И там, за особые успехи на трудовом фронте, от лица всей фамилии Романовых, именно моя супружница, как "незаменимый прораб" поощрена оказалась. С затемнёнными стёклами автомобилем седан "Руссо-Балт", до того принадлежавший самому Патриарху. Так ещё Иван Грозный "шубами со своего плеча" воевод да мурз татарских "премировал" в зимнее время, летом же в князья производил.Нынче дело происходило в "стане вечного лета", и в шубе нужды не имелось. Как впрочем и в титуле, о чем ранее при разговоре из меня невзначай Николай вытянул. Вот и оторвал от сердца самую любимую свою "игрушку" - к технике дышал он не ровно с давних пор, как и я(мы). Потому от личного шофэра отказался и сам сел за руль, после церемонии перетекшей в почти дружескую беседу. Но ещё не покинув территории придворцового парка из кустов к нам под колёса кинута была граната. Не нам предназначенная, но плохо это или хорошо - не знаю. И меня, и Танюшу, в тяжёлом состоянии тут же в госпитале при дворце принялись оперировать. Мне ампутировали обе ноги почти до коленей. Спасать было нечего, да и не у кого было разрешение спрашивать - пребывал без сознания. А вот перед находящейся в здравом уме женой моей вопрос поставили - кого спасать, её или дитя? И она отдала свою жизнь младенице - так ожидаемой доченьке. Хотя сам Бурденко делать того не желал, но волю роженицы и присутствовавший при операции Николай завизировал. Ведь её смерть и его жизнь спасла, потому любое желание святым являлось.