ЭПОХА ПЕРЕМЕН

С 1910 по 1913 годы пытался подвижник открыть в единоверной стране Русскую Афонскую духовную миссию, с подворьем Андреевского скита. Разумеется, также со школой для местных детишек и прочими культурными ништяками. Немало которых имелось у бывших однополчан-гусаров, в монахи постригшихся.

Да вот только до него немало миссионеров других концессий потопталось по Африке, след после себя оставив чёрный (а порой и кровавый). Вот и свои — православные, оказавшись приравнены к предшественникам, получили отказ.

Теперь же, на "две большие разницы" глаза у нового негуса поневоле открылись, и наша войсковая часть теряла пастыря.

Пока наша эскадра не перебазировалась, каждый, по мере сил и средств помог в создании скита — воскресники поощрялись (и за мной грешок завёлся — бревно поносил). Формально, пока батюшку не демобилизовали, в новостройке обитал только его приёмный сын — Васька. Но с прибытием нам смены пилотов, так же и экс-гусарами пополнится персонал миссии.

Германцам же, как пехоте, так и механикам, африканский крест влачить надлежало до конца войны. Хотя и стимулы у них совсем иные оказывались. Кайзер обещал каждому воину после победы, в колониях по 100 мергелей земли, а климат здешний и по три урожая снимать позволял. Так что камарадов "Декрет о земле" сильно замотивировал.

Ценность нашей "зацепки в Африке" обозначилась тем, что нам на смену привезли эскадру "спортсменов-космомольцев", под руководством "косморга два" В.К. Михаила. Уже одной только голубой кровью с собой считаться обязывающего.

Трезво оценивая свои качества, себе признавался, что на "вождя", как ни учусь и ни стараюсь, пока по целому ряду показателей никак не тяну. "Выплывая" исключительно на послезнании. А вокруг меня множество народа имелось более талантливого. Ведь тот же Нестеров летуном был от Бога. Я же — всего лишь посредственный ремесленник.

Только по косвенным признакам можно было определить моё преимущество. И называлось оно УДАЧА. Не наглая, ибо и мой аэроплан после штурмовок латать приходилось. А без нужды и сам не рисковал, и другим не позволял — совсем не берсерк. Но и за положение не прятался — по налётам своё лидерство уступать при жизни никому не собирался.