Жатва

 Но едва лишь стрельцы подступились, как тут же рухнули замертво.  А диавол сидит в закуте своем да щерится.

Призадумался Устин Гордеич, что за наваждение?  Как подступиться к колдуну-баальнику, не потеряв новых людей?  Снова выручил ярыжка Семен:

- Помнишь, господин старший подьячий, как везли в глухом коробе бабку Прокопею, что смерть изрыгала из недр своих?  Короб тот до сих пор цел и стоит на конюшне.  Ты только вели, я мигом…

Устин Гордеич кивнул, и ярыга тотчас помчался вон из подклета.

Спустя час ярыжка вернулся.  С ним возок на летних полозьях да стрельцов еще с два десятка.  На возке серый короб, глухой, свинцовый.  Одна лишь малая дыра в нем, для продуха. 

Сметливый ярыжка прихватил и рогожи кусок.  Вновь спустились в страшный подклет.  Филька сидел в том же углу, но уже был бледнее прежнего, да и крови из шуйцы натекло под ним изрядно.

Два стрельца издали набросили на него рогожу да скрутили ее вервием.Потащили извивающийся куль к выходу.Колдун изнутри не кричал, лишь лягаться поначалу пробовал, но куда ему тщедушному против силы стрельцовой?  Сунули его в короб головою вниз и тяжелой крышкой накрыли.  Сверху замет наложили да пудовый замок навесили.  Повезли гада в Кремль, в поруб при Стрелецком приказе.

***

Когда полгода назад ко мне в Дрездене заявился усатый шляхтич, я понял, что уйти на покой не удастся, что и в мои семь десятков лет, я снова кому-то понадобился. Вернее – понадобилось мое умение убивать людей.

- Имею честь представиться – хорунжий Романовский, ординарец Великого гетмана Литовского Януша Радзивилла. С тайным поручением от его светлости.

            Шляхтич протянул мне скрепленный печатью свиток.  На печати был изображен хорошо известный мне герб великого рода - орел, державший в когтях щит с тремя охотничьими рогами.

            Сломав печать, я развернул письмо и быстро пробежал глазами по мелко написанным строкам и усмехнулся. Все как обычно. Ничего нового. Одним людям надо срочно убить других людей.