Жатва

Записавшись в Торговой палате французским купцом Филлипом Де Маниаком, я узнал у местного чиновника где можно снять помещение поближе к Кремлю, объяснив свое желание тем, что мой товар дорогой, по карману лишь очень обеспеченным покупателям.  Мне предложили несколько вариантов из которых я выбрал тот, который больше всего подходил для моих целей – в Kitay Gorod’е, на перекрестке, рядом с торговыми рядами.Прямо из окон снятой мной лавки была видна зубчатая стена кремлевской крепости.

Вот теперь все было готово для того, что приступить к последнему этапу моей работы.

***

В пытошной комнате Судного приказа, которая находилась в глубоком подвале патриарших палат, было темно, душно, пахло затухшей кровью, кислой блевотиной и опрахтелым человечьим навозом – всем тем из чего слеплен, созданный по образу и подобию Божию человек.  

Поймав себя на этой мысли, Устин Гордеич тут же недовольно покачал головой, укорив себя за богохульство. Нет, не только из мяса и крови сделан человек, но и из духа святого, что живет в каждом из нас.

Отерев взмокший от испарины лоб рукавом кафтана, он взглянул на сидящего за столом тощего человека в черной скуфье на безволосой голове, и такой же черной, поношенной рясе.  Это и был главный доверенный патриарху дьяк Иван Корнильевич Шушерин.  

Кроме них двоих в комнате был толмач, да готовил дыбу кат Тараска в расстегнутой бордовой рубахе и засученными до локтей рукавами.

- Живее, Тараска, живее, - скрипучим голосом подгонял его дьяк Иван. – Скоро уж баальника доставят, а ты воно все возишься.

- Я, отец дьяче, не вожусь. Я ремень ужо сменил, сейчас маслом капну и готово.  Баальника как милаго потяну, все исскажет…

Палач поднес к колесу бутыль и тонкой струйкой принялся лить темную жидкость на колесо.

За дверью раздались шаги.

- Ведут, - молвил дьяк. – Готово, Тараска?

- Усе, - кат заткнул бутыль и отставил ее в угол.

Тяжелую дверь толкнули и на пороге показались двое дюжих стрельцов, держащих в руках завернутый в рогожу куль.  Протащив куль по полу к свисающей с потолка веревке, они взметнули его вверх, а подскочивший Тараска быстрым движением набросил на торчавшие из-под рогожи заломленные руки, петлю.

- Бросай! – крикнул палач.