Хлеб печали

Матильда задрожала от бешенства, чувствуя, как сознание покидает ее за багровую пелену ярости, но их с Лене окатил холодный душ из ведра, куда собирали очистки и всякий сор, и она пришла в себя.

- Вы еще об этом пожалеете, - процедила Матильда и зашагала прочь, хромая и отряхиваясь от очистков.

Лене догнала ее через несколько минут и даже осмелилась пойти с ней рядом, лучась от плохо скрываемой радости. В подоле она что-то несла, и когда Матильда соблаговолила заглянуть туда, то увидела, что девчонка набрала обглоданных костей, очистков от моркови, репы и свеклы и прочего мусора, который столь любезно был на них выкинут.

- Можно было не трудиться собирать, - проворчала Матильда, вытаскивая из-за шиворота размокший ломтик сухого яблока. – Стоило всего лишь не отряхиваться.

- Бабка Магда может сварить из них суп. Мы тоже можем попробовать, - робко вставила Магдалена.

- А в чем его варить? В ладонях? И как разжечь огонь? Поймать молнию, чтобы поджечь дрова? Или вернуться к моему дому, чтобы взять угольков? – вызверилась Матильда и бросила в девчонку яблоком.

Лене вжала голову в плечи и послушно отстала.

- Их можно есть сырыми, - пролепетала она сзади. – На косточках даже немножко мяса.

- Сама ешь кости и очистки! Я никогда не опущусь до этого!

- Где-то есть добрые люди, как те солдаты… Они помогут нам.

Матильда фыркнула.

- Что с тобой говорить? Помощь нужно искать у людей знатных, а не у всяких бродяг и лавочников.

Жаркое солнце быстро высушило одежду, и Матильда упрямо шла вперед, вздымая облачка пыли из-под ног и стараясь не слушать, как девчонка чавкает позади. «Если она отравится, то брошу ее», - мстительно подумала она, и в животе заныло от голода

Это было печальное путешествие, и силы утекали так быстро, как вода утекает в сухой песок. Матильда сбилась со счету, сколько раз им пришлось сходить с дороги, чтобы пропускать кареты; девчонка, которая после помойной еды воспряла духом, предложила ей остановить телегу и доехать на ней до города, однако Матильда пропустила ее слова мимо ушей.

Они остановились у очередного постоялого двора, где конюх поил лошадей, и они так жадно пили, разбрызгивая воду и потряхивая гривой, что на зубах у Матильды захрустел песок. Она попробовала сплюнуть на дорогу, но слюна исчезла.