Хлеб печали

– Помилуй нас, смилостивись!

- Помилуй нас, помилуй, - застонали, заволновались люди. Барон фон Ринген стоял с непроницаемым лицом, и, казалось, что ему противна вся поднявшаяся суета.

- Спроси у матери кузнеца, господин, - прошамкал печальный старик, еле подняв голову, и на него немедленно зашикали со всех сторон. – Она может знать то, что другим неведомо.

- Что за мать кузнеца? – немедленно спросил барон.

- Это та старуха, которую мне пришлось посадить в подвал, - ответил ему Руди негромко. – Но я не думаю…

- Веди меня туда немедленно, - прервал его барон и погрозил крестьянам кулаком.

– А вы думайте! Десять лет я был добр и не наказывал никого из вас… Хватит!

Они покорно молчали: не люди, а безмолвные рабы. Захоти фон Ринген сжечь их дома по какой-то прихоти, они бы не стали возражать, а принялись бы строить землянки и возводить новые хибары из ила и тростника, которого вдоволь росло вдоль реки.

Еще на лестнице в подвал они услышали хриплые проклятья и старухины требования выпустить ее отсюда.

- А, это ты, - с видимым отвращением произнес барон фон Ринген, когда подошел ближе к связанной.

- Отпусти меня! – воскликнула та. Голос у нее уже сел. – Ты пришел поизмываться надо мной, Рейнеке? Мне немедленно нужно освободиться! Эти дурни схватили меня и отказываются понимать, что не всех можно загонять в загон насильно!

Она увидела Руди, и ее глаза загорелись недобрым огнем. Спеленутая, как младенец, старуха исхитрилась нагнуться и ловко плюнуть ему на сапог.

Барон мрачно хохотнул.

- Можно подумать, ты здесь хозяйка, Магда, - сказал он. – Зачем тебе наружу?

- Пусть этот отойдет, - властно сказала она, кивая на Руди. – Слова ни скажу, пока он здесь.

- Он никому ничего не скажет без моего разрешения, - заверил ее барон и присел рядом с ней на корточки. – Я выпущу тебя, если ты кое-что мне откроешь. Ты помнишь Матильду? Мою внучку?

- Пф, - фыркнула Магда и отвернулась от него. – Ни звука не вымолвлю, пока ты не развяжешь меня.

- Развяжите ее, - велел барон слуге и Руди.

Слуга осторожно приблизился к старухе и выполнил приказание, распутав узлы. Магда, почти как молодая, вскочила на ноги, но барон был начеку и придержал ее. Она оскалила зубы, но вырываться не стала и вместо того села рядом и потерла следы на босых ногах от веревок.

- Что ты хочешь знать? – спросила она у барона. – Я помню твою внучку. Шебутная девица, которую ты испортил своим воспитанием.

- Почему это? – ощетинился барон.